Директор-Инфо №11'2008
Директор-Инфо №11'2008
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

Первые шаги тандема

Материал подготовил Анатолий Панков

К формату руководящего тандема Россия еще не привыкла. Слишком много интриг, реальных и потенциальных. А судить по делам пока сложнее, чем подсчитывать, кому достается больше эфирного времени.

Eще далеко до ста дней, но уже первые шаги нового-старого руководящего тандема дали пищу для размышления.

Почему Дмитрий Медведев начал с предложений о судебной реформе, о поддержке бизнеса и ужесточении борьбы с коррупцией — это понятно: перед выборами он обещал этим заняться. Но почему созданный им Совет по коррупции возглавил он сам?

О налоговых послаблениях говорят давно, и новый премьер Владимир Путин пошел навстречу этим пожеланиям, но почему только в пользу любимой «нефтянки»?

Почему первые зарубежные визиты президент Медведев совершил именно в Казахстан и Китай?

И почему премьер активно трудится на внешнеполитическом поле и во Франции его встречали на президентском уровне?

Как отвечает первый месяц после инаугурации на вопрос о том, кто на самом деле в стране «хозяин»?

Игорь Бунин, президент Центра политических технологий:

Новый президент России Дмитрий Медведев провел совещания, посвященные борьбе с коррупцией и судебной реформе. Содержательная часть этих совещаний показала, что Медведев готов заниматься не периферийными, а системно значимыми процессами. Это, вместе с рядом других факторов, позволяет предположить, что Медведев начал активно «врастать в должность», обретая полуавтономные инструменты влияния и пытаясь качественно повлиять на функционирование режима.

Во-первых, Дмитрий Медведев обозначил готовность проведения реальных, системных реформ. Прежде всего это касается судебной системы… Медведев стремится инициировать более глубокие перемены. Судебную реформу проводил и Владимир Путин в начале своего правления: она касалась преимущественно утяжеления статуса судей, повышения их ответственности, ограничения возраста и т. д. Сейчас ситуация «обременена» таким явлением, как «басманное правосудие», политически острой темой, связанной с переделом собственности и «делом ЮКОСа». Главным приоритетом Медведев называет независимость суда. Эта тема подкрепляется показательными процессами, успех которых в публичном пространстве тесно связан с именем ставленника Медведева Антона Иванова — главы ВАС. Только недавно заместитель председателя ВАС Елена Валявина обвинила кремлевского референта из окружения Виктора Иванова в давлении на суд, а чуть позднее председатель Федерального арбитражного суда Московского округа (ФАС МО) Людмила Майкова была отстранена по инициативе Антона Иванова от должности по подозрениям в махинациях с недвижимостью. Не исключено, что совпадение по времени проведения совещания и разоблачений — продуманная акция, призванная показать элите серьезность намерений Медведева.

Во-вторых, Медведев объявил об общенациональной борьбе с коррупцией. Этому было также посвящено совещание, на котором было принято решение воссоздать совет по борьбе с коррупцией. Сразу после совещания Медведев подписал указ, в соответствии с которым главой совета стал лично Медведев, главой президиума — Сергей Нарышкин. В президиум вошли только чиновники.

В России до сих пор борьба с коррупцией условно делилась на три вида: предвыборную, политико-аппаратную и управленческую. В первом случае достаточно вспомнить, как министр внутренних дел России и лидер «Единой России» Борис Грызлов в 2003 году накануне выборов в Госдуму разоблачал «оборотней в погонах». После выборов разоблачения прекратились. Во втором случае речь может идти о попытках отдельных групп влияния укрепить свое положение, возглавив антикоррупционное направление. Третий способ, управленческий, связан с намерениями главы государства контролировать уровень коррупции в верхах. Использовать для этого специально созданные институты не получалось. Поэтому Путин решал проблемы коррупции традиционно для режимов, где чиновничество выведено из-под любого парламентского или общественного контроля: он сохранял конкуренцию между силовиками, используя ее для получения объективной картинки происходящего.

Медведевская борьба с коррупцией не похожа ни на один из этих способов. Так же как и судебная реформа, антикоррупционная деятельность Медведева не кажется ни чисто имиджевой, ни популистской. Медведев делает заявку на проведение системных изменений, пытаясь предложить юридические механизмы совершенствования правовой системы. Сам метод борьбы с коррупцией призван подчеркнуть либеральный подход нового президента, противопоставив его «силовому». Медведев предложил включить в план по борьбе с коррупцией как минимум три раздела. К первому разделу он отнес «модернизацию антикоррупционного законодательства». Второй — «противодействие и профилактика коррупции в экономической и социальной сферах, создание стимулов к антикоррупционному поведению». Третий раздел касается этики и формирования антикоррупционных стандартов поведения.

Создание рабочей группы по проведению судебной реформы и совета по борьбе с коррупцией — попытка Медведева создать собственные, политически независимые (по мере возможности) инструменты влияния на функционирование режима. Они позволят Медведеву заниматься разработкой системно значимых законопроектов, причем с дополнительной легитимностью — с привлечением ведущих чиновников, судей, общественных деятелей. Фактически создается новая инфраструктура политического влияния Медведева, в которую встраиваются как близкие к нему лично фигуры, так и «путинские кадры».

Если исходить из точки зрения, что в России устанавливается правление тандема, в котором потенциальные разногласия между его участниками минимизированы, то создание медведевских институтов важно с точки зрения его отношений не с Путиным, а с существующей элитой. Путин сейчас вынужден решать противоречивые задачи. С одной стороны, ему важно сохранить гарантии безопасности для своей «путинской элиты», оставшейся на ключевых позициях внутри власти. Но, с другой стороны, есть более стратегическая задача — помочь Медведеву стать лидером, к которому будет прислушиваться вся номенклатура, а не только его сокурсники по ЛГУ. Полноценный президент — гарантия управляемости режима (при слабом президенте этого добиться сложно), и Путин, как и Медведев, заинтересован в сохранении стабильности. И судебная реформа, и борьба с коррупцией — это инструменты, которые можно применять очень широко.

Политическое развитие Медведева после инаугурации позволяет с высокой долей вероятности прогнозировать постепенное наращивание «веса» нового президента: он уже претендует как минимум на статус полноправного участника властного тандема.

Геннадий Гудков, член Комиссии Госдумы по противодействию коррупции:

У нас объем коррупции такой, что он сопоставим с бюджетом России; грубо говоря, мы один мост строим, один воруем. Одну больницу возводим, другая идет по карманам... Я считаю, что, конечно, нельзя поручать Дуремару осушать болото, потому что он с него кормится. И надеюсь, конечно, что в ближайшем будущем состав Совета будет расширен, потому что сама исполнительная власть является первоисточником коррупции.

Я совершенно точно знаю, что для Медведева тема борьбы с коррупцией является не просто номинальной, а очень серьезной. Мне кажется, он решил для себя, что сделать: желает победить коррупцию. Путин вошел в историю как объединитель страны, а Медведев, думаю, желает войти в историю нашего государства как человек, который сумел обуздать вот это страшное зло — коррупцию.

Георгий Сатаров, президент фонда «Индем»:

Есть очень распространенный сюжет, когда в авторитарных режимах верхушка начинает бороться с коррупцией. И это связано прежде всего с тем, что рост коррупции всегда сопровождается понижением управляемости бюрократии — она у нас и так весьма низкая. Грубо говоря, вертикаль не работает. Вот они собрали в руках кучу управленческих ниток, но чувствуют, что они оборваны, — значит, надо это восстанавливать. И в этом смысле борьба с коррупцией в основном направлена на низовую коррупцию…

Я думаю, что для Медведева борьба с коррупцией — это очень важный козырь. Путин, когда он в 2003 году создавал такой же Совет, он его не возглавил, а всю оперативную деятельность перенес в правительство. Медведев, во-первых, возглавил, а во-вторых, оперативную работу сосредоточил в администрации, то есть он относится к этому гораздо более серьезно. А это связано в первую очередь, конечно, с тем, что для него это сначала символический мощный ресурс, который может перерастать и в административный ресурс, который у него пока маленький.

Кирилл Кабанов, председатель Национального антикоррупционного комитета:

Конечно, у Дмитрия Медведева есть шанс побороть коррупцию. Другой вопрос, насколько искренне и серьезно к этому будут подходить. Но я могу сказать, что у бизнесменов сейчас есть надежда, что после определенных антикоррупционных заявлений будет наведен порядок.

Все коррупционные группировки известны: в первую очередь это силовая группировка, это представители Федеральной службы безопасности, частично те, кто курирует Администрацию президента, частично — Министерство внутренних дел (как правило, департамент экономической безопасности). Также Следственный комитет при Генеральной прокуратуре РФ показал себя в захватах, в определенных ситуациях, связанных с участием бизнеса.

Ситуация такова, что в России сейчас идет отмывка огромного количества денежных средств. И представители силовых ведомств должны были бы этому противодействовать, но противодействия нет, наоборот, есть «крышевание». В результате этой коррупционной системы сложилась ситуация, когда банковская система фактически бесконтрольна.

Главное: до тех пор, пока в России система ответственности за коррупционные проявления не будет такой же, как ответственность за государственную измену, практика банального взяточничества будет непобедима.

Мы сейчас стоим перед неким выбором, когда ни один законодательный механизм не будет запущен до тех пор, пока существуют коррупционные центры влияния. У нас сейчас даже те законы, которые есть, не работают. Наказание за коррупцию выборочное, наказывают среднее звено или даже на уровне губернаторов — тех, кто провинился. Системного противодействия коррупции нет.

Основной системой противодействия коррупции в любом виде является судебная система. Но она у нас сама коррумпирована, поскольку судебная власть участвует во всех рейдерских захватах и неправомочных решениях.

Естественно, судебную систему надо менять. Нужно провести анализ тех решений, которые принимались незаконно. Необходимо понять, какая будет ответственность судей, потому что судебное сообщество фактически подчиняется только тем, кто его назначает. А назначается оно уже практически Главным управлением кадров, и проверку в отношении судей проводит своя служба безопасности. А проверка зачастую проводится не на профпригодность, а на лояльность. В том числе судей могут назначать и за взятки, поскольку у нас практически все должности покупаются и продаются.

Игорь Трунов, первый вице-президент Федерального союза адвокатов России:

Изменят ли заявления Дмитрия Медведева судебную практику? Нужно определиться, чего он хочет от судебной системы. Если это независимость, то тогда власть будет периодически получать те или иные весьма неожиданные решения. И это естественный итог независимости, ведь судья может позволить себе принять то решение, которого от него не ожидают. Поэтому дилемма власти такова: либо контроль за судебными решениями через контроль за судебной системой, либо независимость с перспективой неожиданных решений.

Но пока что разговор Дмитрия Медведева о независимости судов — это только слова. Если он действительно хочет поменять судебную систему в лучшую сторону, то прежде всего необходимо внести поправки в законодательство и устранять зависимость судов на законодательном уровне. Та правовая неопределенность, которая, как мне кажется, оставлена умышленно, согласно которой вопросы назначения и переназначения судей зависят от должностных лиц, а также в части наказания судей, дает сегодня возможность должностным лицам влиять на судебные полномочия и решения. И конечно, нужно менять законодательство, подзаконные акты в части привлечения судей к дисциплинарной ответственности. Сегодня это рычаг воздействия на судью через вертикаль управления.

Есть еще один момент: назначение судей и кадровый состав судебной системы. Здесь мы, адвокаты, крайне ущемлены, потому что дорога в судьи для адвокатов закрыта. И наоборот, есть решение о том, что судьям, вышедшим в отставку, дорога в адвокатуру тоже закрыта. И это, конечно, обидно, потому что судья — это профессиональный юрист, и когда он выходит в отставку, то его опыт по защите интересов и прав граждан просто незаменим. А формирование кадрового состава из прокуроров, милиции или секретарей судебного заседания накладывает обвинительный отпечаток на судебную систему. Необходимо также больше акцентировать внимание на этических нормах, кодексе поведения судьи и сотрудников судебного аппарата.

Михаил Делягин, директор Института проблем глобализации:

Пока реальные полномочия президента Медведева мало чем отличаются от полномочий принцессы Анны из фильма «Римские каникулы» (если кто забыл, она в ожесточенной борьбе отвоевала себе право не есть на ночь печенье с молоком), все разговоры о его политике — в том числе экономической — остаются беспредметными.

Конечно, власть не чемодан со взяткой, ее нельзя просто перенести из одного здания в другое, но пока президент Медведев начнет «отбирать свои пяди и крохи» полномочий руководителя страны от Председателя Путина, определять стратегию развития, в частности экономики, по-прежнему будет последний. И его заявления по-прежнему носят первостепенный характер.

Ряд официальных лиц уже объявил безудержную российскую инфляцию, вышедшую из-под контроля государства, «импортной». Однако главная причина инфляции совершенно в другом — в тотальном произволе монополий, в первую очередь естественных, инфраструктурных. И что говорит по этому поводу Путин? Он говорит, что надо сделать вложения в инфраструктуру выгодными для бизнеса и для этого повышать тарифы. Это не от недомыслия, а из-за принципиального непонимания им сути инфраструктурных отраслей.

Давно подсчитано, что рост прибыли в инфраструктурных отраслях на 1 рубль или доллар означает сокращение прибыли во всей экономике в целом на 4–6 долларов. Поэтому инфраструктурные отрасли должны жестко контролироваться государством и развиваться им: свобода рыночного произвола монополий слишком дорого обходится рыночной экономике. При этом Путин даже не вспомнил о необходимости обеспечения финансовой прозрачности естественных монополий хотя бы перед государством. Может, он искренне верит, что знает их внутреннюю «кухню», может, ему стыдно признаться, что он не умеет разобраться даже в финансах структуры, которую считают его собственным «кошельком», — это его проблемы.

А вот инфляция, которую он раскручивает, — это проблема всей страны. И дело даже не в том, что его собственный курс объективно направлен на раскручивание инфляции, и не в том, что реальная инфляция сейчас под 30 процентов. Дело в том, что инфляция вышла из-под контроля, чего с дефолта не было, и ни у кого из путинской обслуги нет даже идей, что можно было бы сделать, — ибо любая действенная мера подорвет коррупцию, становящуюся подлинной основой нового государственного строя.

Впрочем, зачем им снижать инфляцию? Она бьет по бедным и среднему классу, а среди друзей Путина, да и всей правящей бюрократии, даже «не очень богатых», похоже, просто нет.

Михаил Крутихин, аналитик фирмы RusEnergy:

В начале 1980-х стандартное новое нефтяное месторождение имело запасы до 50 миллионов тонн, а сегодня компания радуется, если ей удается найти нефтеносный район с запасами в три миллиона тонн, поэтому нам нужны более мелкие нефтяные компании, которые лучше всего подходят для эксплуатации небольших месторождений. А у России есть несколько гигантских корпораций, чьи постоянные издержки и подходы совершенно неправильны. Чтобы укрепить нашу нефтяную и газовую промышленность, России нужны радикальные налоговые реформы, меры по борьбе с монополиями и мощная поддержка малым предприятиям, но Медведев пришел из «Газпрома», а это самый большой враг малого бизнеса в России, поэтому больших надежд я на него не возлагаю.

Андрей Шаронов, управляющий директор группы компаний «Тройка диалог»:

Налоговые новации, которые объявлены, в общем достаточно значимое событие. Это фактически начало реализации тех программных заявлений, о которых говорил премьер. Они, с одной стороны, достаточно масштабны. С другой стороны, ставят перед правительством довольно сложные задачи с точки зрения балансирования доходов и расходов и обязательств, которые мы на себя берем. Почему именно сейчас? Сказать, что это большая неожиданность, нельзя. Созрели экономические условия, появились деньги, которые можно делить. В некотором смысле это концентрация всех возможностей да и политическая целесообразность.

Правда [о нефтяной отрасли. — Ред.] состоит в том, что мы находимся в ситуации, когда все крупные месторождения в традиционных местах добычи в Западной Сибири перешли в падающую фазу. У нас есть несколько способов если не увеличивать, то хотя бы сохранять уровень добычи. Это — правильные стимулы для компаний идти в новые регионы. Нефть будет более дорогая, и транспортная инфраструктура будет стоить существенно дороже и по условиям, и по протяженности. Второй стимул, который мы должны создать, это приход новых маленьких, так называемых ведерных, компаний, которые будут удовлетворяться работой на одной скважине. И снижение налогов. Для больших компаний это снижение НДПИ в новых районах и на шельфе, а также налоговые каникулы. И облегчение для маленьких компаний, это если скважина на 80 процентов исчерпала свой дебет.

Впервые в истории России отметили День предпринимателя. По этому поводу состоялся съезд малых предпринимателей в Кремле. Что в некотором случае символично, потому что это — разворот власти к этой категории населения, которая, кстати, во многих странах создает львиную долю рабочих мест. Что касается стимулов для предпринимателей, то налоговые послабления, конечно, для них чрезвычайно важны. Но они хотят большего. И правительство говорило о том, что упрощается отчетность, она подается реже. Вводится патент, он становится более гибким. И, имея патент, можно заниматься не одним, а несколькими видами деятельности. И можно нанимать работников, до пяти работников, что тоже очень важно.

Для малого предпринимательства важны также такие фундаментальные проблемы, как доступность судебной защиты. Это, может, более важно в условиях больших рисков, которые возникают и со стороны государства, и со стороны недобросовестных конкурентов.

Что касается налога на добавленную стоимость. С одной стороны, это самый сложный налог. Я считаю, что большинство из предлагаемых мер — разумные, выношенные и их внедрение даст свои плоды. Вот только не должно быть завышенных ожиданий. Если что-то принимается, то мы считаем, что это решит все проблемы. Но полотно ткется из вот таких небольших, но правильных решений. Конечно, остаются серьезные проблемы, прежде всего, скажем, с НДС. Причем скорее администрирование, а даже не уровень ставок. В первую очередь проблема возврата НДС.

Евгений Ясин, научный руководитель Высшей школы экономики:

Путин понимает, что у него не вполне нормальные взаимоотношения с бизнесом. Ему хотелось предпринять какие-то шаги навстречу бизнесу, но при этом не возвращаться к вопросам для себя неприятным, связанным прежде всего с защищенностью прав собственности, в том числе и с «делом ЮКОСа». А снижение налогов всегда приветствуется бизнесом. При этом, безусловно, три крупные компании — «Роснефть», «Газпромнефть» и ЛУКОЙЛ — получат преференции по отношению к другим участникам рынка. Сейчас они имеют только то «преимущество», что набрали больше долгов.

Евсей Гурвич, руководитель Экономической экспертной группы:

При Клинтоне бюджет исполнялся с профицитом, Буш-младший снизил налоги и увеличил расходы, доведя федеральный дефицит до пяти процентов ВВП. Через несколько лет такой политики Международный валютный фонд начал активно обсуждать, удастся ли США «мягко» выйти из неизбежного кризиса или же в кризис будет вовлечена вся мировая экономика. Сегодня российский бюджет, как американский при Клинтоне, исполняется с профицитом. Однако мы быстро движемся к бушевской бюджетной политике: сразу после масштабного увеличения государственных расходов в прошлом году в нынешнем сокращаем нефтяные налоги и собираемся снизить НДС. Никто ничему не учится на чужих ошибках!

И инфляция, которая сейчас отказывается снижаться и упорно не укладывается в намеченные правительством границы, — это как раз ответ экономики на внутреннюю противоречивость нашей бюджетной и денежной политики.

Справедливости ради следует признать, что построение химерических планов свойственно не только нашим властям, но, похоже, это глубоко укорененная черта национального мышления. Наши граждане с одинаковым жаром поддерживают снижение налогов, требуют повышения пенсий и возмущаются упадком здравоохранения, не усматривая ни малейшей связи между этими явлениями.

Конечно, политика ответственного выбора самая неблагодарная из всех, ее сторонники вызывают всеобщее недовольство. Экспортеры заинтересованы в слабом рубле. Население страдает от инфляции. Бюджетники требуют повысить зарплату, военные хотят модернизировать вооружение, сельское хозяйство добивается дополнительных дотаций, а бизнес настаивает на снижении налогов. В каждом случае есть резоны, и, делая выбор, неизбежно приходится кому-то отказывать во вполне обоснованных требованиях. Но, соглашаясь со всеми сторонами, мы занимаемся самообманом. Если повысить все зарплаты в экономике в 10 раз, то люди не станут богаче, поскольку во столько же раз возрастут цены!

Алексей Кара-Мурза, политолог:

Первый визит Дмитрий Медведев решил нанести в одну из дружественных стран СНГ, и его выбор пал на Казахстан. С Украиной у России в последнее время сложилась конфликтная ситуация. Кавказ для первого визита нового президента нашей страны все-таки «мелковат». Ехать в первую очередь к Батьке Лукашенко явно не следовало. Прибалтика или Молдова тоже по разным причинам не могли всерьез рассматриваться. Глава же Казахстана Назарбаев прекрасно знает, как подыграть России, поскольку она ему часто подыгрывает сама. Ну а через Казахстан путь Медведева пролег в Китай, хотя и в этом случае были возможны «развилки»: например, не исключался перелет в Индию. Уже этим летом наш президент отправится в Японию, на встречу «Большой восьмерки», и это тоже отчасти определило направление его визита.

Медведев сделал нормальный внешнеполитический ход, как бы показывая Западу, что у России сейчас есть разные возможности для развития взаимоотношений с другими государствами и ее новое руководство может отчасти поменять свои международные приоритеты. Интересы России за рубежом сегодня более или менее уравновешены: Путин летит к Саркози в Париж, почему бы Медведеву не встретиться с руководителями Китая.

Многополярный мир необходим. Сегодня невозможно игнорировать фактическое перенесение многих общемировых трендов в регионы Восточной и Центральной Азии. Однако в европеизме Медведева никто не сомневается, потому его вояж в Китай никем и не воспринимается как демонстративный, антизападный. К тому же президента России встречали в Китае так, как его нигде бы не встретили. Медведеву очень важен был визит в страну, в которой бы ему выразили стопроцентно благожелательное отношение, и оно было обеспечено.

The Financial Times:

Итак, свой первый международный вояж в должности президента России Дмитрий Медведев совершил не на Запад, а на Восток. И это не случайность. Это жест. Страны для первых визитов были выбраны явно намеренно — чтобы показать, на что Россия отныне будет делать упор в международных отношениях. Стоило охладиться ее отношениям с другими странами Европы и Америкой, как самым предпочтительным партнером стал Китай. Тем не менее даже самые верноподданные российские аналитики наперебой спешат подчеркнуть, что это ни в коем случае не означает фундаментальной смены приоритетов. Напротив, Медведев, следуя по стопам своего предшественника и наставника Владимира Путина, дает понять, что Россия будет жестко и прагматично поддерживать партнерские отношения сразу по нескольким направлениям. Как и в свое время Путин, новый президент приехал в Пекин в сопровождении огромной свиты российских бизнесменов. Отношения между Россией и Китаем в последнее время улучшились как в политической, так и в торговой сфере. Двусторонняя торговля между ними бурно развивается: за 2007 год ее объем вырос на 44 процента и составил 48 миллиардов долларов, а за восемь лет пребывания Путина у власти эта цифра выросла в пять раз. Россия и Китай объединяют силы в рамках оборонной Шанхайской организации сотрудничества, втягивая туда страны Центральной Азии с целью создать противовес влиянию США в регионе. И Пекин, и Москва считают, что мир сегодня многополярен — отсюда и совместное осуждение планов развертывания противоракетного «щита» в Европе.

И все же это альянс по расчету, альянс, за фасадом которого скрывается множество разногласий. Сегодня в отношениях Россия — Китай лидирует все же Китай. Как бы ни были высоки цены на нефть и газ, объем экспорта российских товаров в Китай за прошлый год вырос едва на 12 процентов (до 19,67 миллиарда долларов), а китайского экспорта в Россию — подскочил почти на 80 процентов, до 28,48 миллиарда, и Китай впервые имеет с Россией торговый профицит. Поэтому Медведев и хочет нарастить объем продаж российской военной техники, самолетов и ядерных технологий.

Со своей стороны, Китаю для подпитки экономического роста явно хочется доступа к огромным запасам полезных ископаемых в Сибири. Однако в России Китаю никогда не доверяли, и сегодня она, осторожничая, не допускает роста китайских инвестиций, а также миграции в свои обширные и малонаселенные восточные области. Новый нефтепровод на востоке России обещают построить, но еще не построили — и это после десяти лет переговоров.

Свой следующий международный визит Медведев нанесет в Берлин. Германия для Москвы пока что еще торгово-экономический партнер номер один, так что другим странам Запада, включая США, придется подождать.

«Левада-Центр». Итоги очередного опроса:

Реальная власть в России должна принадлежать вновь избранному президенту Медведеву — так считали в апреле 47 % опрошенных. В мае их стало заметно меньше — 38 %. Зато больше стало граждан, которые считают, что власть должна принадлежать Медведеву и Путину поровну. В апреле таких было 27 %, в мае — уже 34 %. В марте 21 % опрошенных ждали, что власть останется у Путина. В мае их стало уже 32 %. В апреле в самостоятельность нового президента верили 22 %, в мае — 16 %. Соответственно, если в апреле 67 % опрошенных были убеждены, что Путин и его окружение контролируют Медведева, то теперь, в мае, таких стало 75 %. И все же 68 % опрошенных считают, что в идеале верховная власть в России должна принадлежать президенту страны.

Использована информация сайтов: www.dw-world.de; www.echo.msk.ru; www.ej.ru; www.gazeta.ru; www.inosmi.ru; www.lgz.ru; www.novayagazeta.ru; www.politcom.ru