Директор-Инфо №10'2008
Директор-Инфо №10'2008
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор




.





 

АРТ-новости

Материал подготовил Владимир Богданов

Фрейд за 33 млн долл. Рекорд для ныне здравствующих

Рейтинг самых дорогих работ ныне живущих художников — это конструкция, говорящая о роли и месте художника в истории искусства куда меньше, чем о возрасте и крепости его здоровья. Понятно, хоть чем-нибудь да попрекнуть можно любой ранжированный список. Но, как бы там ни было, любопытство берет вверх. Тем более, и повод подоспел — только что сменился лидер общего зачета. А такое происходит не часто…

Долгие годы список самых дорогих работ, выполненных не просто ныне живущим художником, но и с фиксацией стоимости обязательно на открытых аукционных торгах, возглавлял «Фальстарт». До 2007 года этот очень яркий и декоративный холст, написанный Джаспером Джонсом в 1959 году, считался обладателем практически неприступной для ныне живущего художника (пусть и прижизненного классика) цены — 17 млн долл. Столько за него заплатили в золотом для арт-рынка 1988 году. Интересно, что стаж Джаспера Джонса как носителя рекорда не был непрерывным. В 1989 году его перебила работа коллеги по цеху Виллема де Кунинга — двухметровая абстракция «Смешение» была продана на Sotheby’s за 20,7 млн долл. Джасперу Джонсу пришлось подвинуться. Но через восемь лет, в 1997 году, де Кунинг умер и «Фальстарт»1 Джонса снова занял первую строчку аукционных цен для работ ныне живущих художников. Почти на десять лет.

Нет, по счастью ничего печального через десять лет не произошло. Джасперу Джонсу в этом году будет 78 лет, и дай бог ему здоровья. Просто в 2007 году случилось немыслимое. Немыслимое, по крайней мере, во времена Джаспера Джонса. Итак, летом 2007 года инсталляция на тот момент 42-летнего английского художника Дэмиена Херста (1965 г. р.) «Сонная весна» (2002) была продана на Sotheby’s за 9,7 млн фунтов — то есть примерно за 19 млн долл. Работа, к слову, имела довольно необычный формат. С одной стороны, это шкаф-витрина с муляжами таблеток (6 136 пилюль) — суть классическая инсталляция. А с другой, витрина эта сделана плоской (10 см в глубину), забрана в раму и вешается на стену как плазменная панель, вполне обеспечивая тем самым комфорт владения, свойственный картинам. В 2002 году сестра этой инсталляции «Сонная зима» ушла за 7,4 млн долл. — более чем в два раза дешевле. Разницу в цене кто-то «объяснял» тем, что у зимы таблетки более блеклые. Но понятно, что данное объяснение абсолютно беспочвенно — механизм ценообразования подобных вещей уже мало коррелирует с декоративностью.

И вот с этого момента как-то договорились, что Херст становится первым как здравствующий автор самой дорогой работы, сменяя на посту Джаспера Джонса. Вопрос, правда, из разряда «смотря как считать». Дело в том, что Херст продавался за дорогие фунты, а Джонс за подешевевшие ныне доллары, да еще и двадцать лет назад. Но даже если считать по номиналу, без учета двадцатилетней инфляции, то в долларах дороже была работа Херста, а в фунтах — Джонса. Ситуация складывалась суть пограничная, и каждый сам был волен решать, кого считать самым дорогим.

Другое дело, что сейчас подобные дискуссии потеряли смысл. Перестать ломать голову составителям рейтингов помог Джефф Кунс (http://www.jeffkoons.com/site/index.html). Всего лишь через пять месяцев, в ноябре 2007 года, его гигантская металлическая инсталляция «Висящее сердце (пурпурный с золотым)» была продана на Sotheby’s за 23,6 млн долл. Как Джонса в 1988 году, эту рекордную работу купила Галерея Гагосяна (в прессе писали, что в интересах украинского миллиардера Виктора Пичука). Представляющая Кунса Галерея Гагосяна приобрела не просто инсталляцию, а суть некое произведение ювелирного искусства. Пусть работа выполнена и не из золота (материалом послужила нержавеющая сталь) и размером она явно побольше обычного кулона (скульптура весит 1 600 кг и имеет высоту в 2,7 м), но зато имеет сходное назначение. На производство композиции с сердцем, покрытым десятью слоями краски, было затрачено свыше 6 500 часов.

В итоге за эффектное украшение заплатили 23,6 млн долл., гигантские деньги. И в тот момент казалось, что уж такой рекорд продержится пусть не десятилетие, но уж лет пять точно. Да и кто из живущих способен ставить подобные рекорды в открытом аукционном состязании? Кунс–Херст–Кунс–Херст — далее в том же порядке.

Но не тут-то было: 13 мая 2008 года грянула очередная сенсация. Картина английского, не абстрактного, а вполне фигуративного экспрессиониста Люциана Фрейда (1922 г. р.) «Спящая инспектор по пособиям» 1995 года была продана на Christie’s за 33,6 млн долл. Художнику 86 лет. Внимание к работе с объявленным эстимейтом в 25–35 млн долл. было привлечено необычайное. Не осталось ни одного телеканала с рубрикой о культуре, где бы не показали и сам холст, и какое-нибудь интервью улыбчивой толстушки Сью Тилли (модели художника), которые она весьма охотно раздавала. Сью в то время, и правда, служила инспектором по пособиями в лондонском центре занятости — так что, название незамысловато. Сам портрет выполнен в узнаваемой манере английского экспрессиониста — то есть с декоративной точки зрения получилось уже по традиции отталкивающе. Вины модели в том нет (известна фотография, сделанная Брюсом Бернардом в один из сеансов позирования Сью, ей было тогда всего лишь 38 лет), просто такой уж у Фрейда взгляд. И, надо сказать, существуют ценители, пресытившиеся традиционной красивостью в живописи, которые охотно такой взгляд разделяют. Или стараются понять.

Портрет Сью Тили, подстать модели, имеет необычно большой для Фрейда размер — свыше двух метров. Крохотному портрету Ее Величества, помнится, пришлось холст наращивать (диадема не вмещалась), а тут — простор. Есть свидетельства, что над портретами Фрейд мог работать по году и дольше. Но картина «Спящая инспектор по пособиям» была сделана быстрее. Известно, что Сью Тили позировала 9 месяцев, по 8 часов в день, 2–3 раза в неделю. Можно даже примерно подсчитать, во сколько обошлись Фрейду сеансы позирования (Сью рассказала, что художник платил сначала по 20, а потом по 33 фунта в день). В итоге получается примерно 2,3 тыс. фунтов (около 5 тыс. долл.), которые смело можно включить в себестоимость. Еще краски, аренда. Ободранный диван не в счет. А остальные 33,59 млн долл. — плата за талант.

По поводу бешеных цен на рынке современного искусства можно сколь угодно долго иронизировать. И о том, что пиар стал существенной смысловой составляющей. И о том, что приемы по раскрутке галереями своих художников слишком очевидны. И о том, что восточные покупатели, ставящие рекорды, не формируют высокие стандарты коллекционирования. Но ведь покупают. Три раза купят, а на четвертый уже никто не будет сомневаться, что именно столько и должно стоить.

Как бы-то ни было, тройка самых дорогих проданных с аукционных торгов произведений искусства ныне живущих художников теперь выглядит так:

1 место — картина Люциана Фрейда «Обнаженная инспектор по пособиям» (33,6 млн долл.);

2 место — инсталляция/скульптура Джеффа Кунса «Висящее сердце (пурпурный с золотым)» (23,6 млн долл.);

3 место — инсталляция картинного формата «Сонная весна» Дэмиена Херста (9,7 млн фунтов).

Если пристроить к пьедесталу еще пару ступенек, то их займут опять же старик Джаспер Джонс (1930 г. р.) и Герхард Рихтер (1932 г. р.), тоже не многим моложе. Оба результата — свежие, соответственно 2007 и 2008 годов. Удивляет, что снова появился Джаспер Джонс? Это уже с другой картиной. Его легендарный «Фальстарт» — дела давно минувших дней. Теперь ценовой рекорд принадлежит на удивление маленькой картине — «Цифра 4», абстракция, в которой из пятен проступает отчетливый контур математической четверки, называемой арабской (а на самом деле, индийской). Сюжет слишком символичный, учитывая, что «Цифра 4» занимает именно четвертое место в списке самых дорогих картин ныне живущих художников. И пусть в отличие от «Фальстарта» она никогда не поднималась на первую позицию. Все равно, статус Джонса как одной из самых значительных фигур в американском послевоенном искусстве этот результат не меняет, разве служит констатацией того, что художник, работающий на стыке нео-дадаизма, абстрактного экспрессионизма и поп-арта, по-прежнему остается на коне.

Интерес к творчеству немецкого художника Герхарда Рихтера в последние годы просто фантастический. В D уже приводились цифры, показывающие, что за прошедшие четыре года стоимость его живописи выросла втрое2. И это в среднем, без деления на периоды и без сортировки по качеству. Миллион или пять миллионов стали нормальными аукционными ценами. А вот «Свеча» 1983 года продалась неожиданно за 16 млн долл. в пересчете с фунтов. В отличие от остальных работ нашей пятерки в «Свече» нет никакого особого вызова: традиционная техника, реалистический жанр, точнее даже гиперреализм. В тот период Рихтер словно «фотографировал» на холст, но при этом намеренно вносил в изображение дефекты, свойственные фотографии, напускал туман, сбивал «экспозицию» и «выдержку». Конечно, для усталого путешественника по миру современного искусства такие композиции Рихтера, пусть даже чуть смазанные, — настоящий праздник для воспаленных глаз, бальзам на душу. Тем более что на пламя свечи, как говорят психологи, можно смотреть бесконечно. Смотреть и думать: ну почему же она стоит шестнадцать миллионов? Кстати, есть ощущение, что одна из работ Рихтера вскоре способна подвинуть Херста и встать на третье место — картины немецкого художника уже не в первый раз преодолевают рубеж в 15 млн долл., а до следующей круглой цифры уже рукой подать.

Когда номер готовился к печати, агентство Bloomberg (www.bloomberg.com) со ссылкой на www.timesonline.co.uk сообщило, что по информации, полученной из источников, заслуживающих доверия, картина Люциана Фрейда «Спящая инспектор по пособиям» (Christie’s, 33,6 млн долл.) и живописный «Триптих» Френсиса Бэкона (Sotheby’s, 86,2 млн долл)3 были приобретены Романом Абрамовичем. Если сведения точны, то, скорее всего, в будущем обе работы можно будет увидеть в Москве.
Известно, что на сентябрь в столице намечено открытие нового центра современного искусства (the Center for Contemporary Culture Moscow), организацией которого занимается Дарья Жукова. Первым выставочным проектом станет ретроспектива Ильи и Эмилии Кабаковых. Центр разместился в здании, сконструированном архитектором-конструктивистом Константином Мельниковым в 1927 году.

Источники: www.theartnewspaper.com, www.artnet.com, www.artprice.com, http://www.bloomberg.com, http://entertainment.timesonline.co.uk

Рекордные импрессионисты и модернисты

Аукционы импрессионистов и модернистов прочно входят в число главных событий арт-рынка и определенно служат индикатором его здоровья. С конца прошлого года температура на рынке держится повышенная — инвестиционное перевозбуждение не проходит без последствий. С каждым разом цены становятся все более фантастическими. Хорошо это или плохо — другой вопрос. Правильнее, наверное, относиться к данному факту, как природному явлению. Или, как к природной аномалии, глобальному потеплению — как угодно.

Середина мая принесла много интересного. О рекорде для ныне живущего художника все уже осведомлены (Люциан Фрейд, «Спящая инспектор по пособиям», 33,6 млн долл.). Но по цифрам есть вещи и полюбопытнее. Как вам 86,2 миллиона долларов? За столько был продан гигантский «Триптих» Френсиса Бэкона 1976 года (по предположениям авторитетных СМИ, тоже Абрамовичу). Каждый из трех выразительных холстов — почти два метра в высоту. Словом, вещь достойная отдельного зала в лучших музеях современного искусства. Есть мнение, что данная работа 1976 года — один из лучших среди тех немногих триптихов, что находятся в частных руках. Она насыщенная, очевидно сюжетно-метафорическая. Не без шокирующих элементов. Ну какой же без них Бэкон? За эмоции и ценится. Параллельно на Christie’s выставлялся другой триптих, крохотный по сравнению с сотбисовским — всего 35,5 Ѕ 30,5 каждый холст. Тоже 1976 год, тема автопортрета. Три турбулентных лица были проданы за 28 млн долл.

Интересная история произошла с двумя холстами Марка Ротко: Sotheby’s и Christie’s выставили на торги сопоставимые по многим параметрам работы 1950-х годов. В итоге «Номер 15» особо ценного 1952 года, яркая позитивная картина из стринга Christie’s была куплена за 50,44 млн долл. А более мрачный «Оранжевый, красный, желтый» 1956 года сняли с торгов с результатом «не продано». Возможно, рынок просто не перенес двух многомиллионных Ротко за сутки и выбрал относительно лучшего. Впрочем, столь высокие цены за шедевры американского абстрактного импрессиониста нуждаются в каком-то объяснении. И очевидно очень чувствительны к предложению. Есть мнение, что частными коллекционерами (для себя, для удовольствия, как вложение) ежегодно приобретается сравнительно мало работ Ротко. Людей, способных купить Ротко по существующим ценам, единицы. А желающих среди них еще меньше. Остальной спрос приходится на новые музеи, частные фонды и расширяющиеся музейные собрания, которым хочешь не хочешь, а положено иметь хотя бы одну работу Ротко в экспозиции. Так что, если происходит какой-то сбой, например, новый музей не успел построиться или не удалось объяснить спонсорам нужду в Ротко, то возникает угроза not sold. Вообще же статистика такова: за двадцать лет картины Ротко выставлялись на аукционные торги 134 раза — то есть 6,7 картины в год. Правда, в последнее время плотность предложения заметно возросла, продавцы хотят воспользоваться благоприятной конъюнктурой. Так, в прошлом году на торгах выставлялось четырнадцать картин, в 2008-м за полгода — уже шесть. Другое дело, что из этих шести, только четыре относятся к характерному ценному периоду с пульсирующими цветовыми пятнами. И то две из них остались непроданными, включая «Оранжевый, красный, желтый». Так что, нормальное для работ Ротко явление, сезонное. Никаких мрачных выводов.

С ожидаемым результатом была продана работа нью-йоркского абстрактного экспрессиониста, выращенного из уличного графитти-райтера, Жана-Мишеля Баскии. Акрил «Пророк I» (высотой больше человеческого роста) приобрели за 9,5 млн долл. Теперь это не просто регулярный результат, а нижняя граница эстимейта. А еще пять лет назад даже 3 млн долл. для чернокожего американца, остающегося вечно молодым, считались выдающейся аукционной ценой. В 1981–1982 годах (время создания данной работы) Баскии-Сэймо шел 21 год. Получается, что это особо ценный, относительно самостоятельный период, когда художник еще не находился под высоким давлением арт-промоутеров и был свободен от прочих идеологических влияний.

К слову, и его будущий наставник — Энди Уорхол на Christie’s был представлен своей лучшей порой, работой 1966 года. Да еще и не засмотренной до дыр очередной «лиз» и «мэрилин». Льняной холст «Двойной Марлон» с фотографией молодого Брандо на мотоцикле в роли гангстера-байкера был продан за 32,5 млн долл. Уорхол, случалось, стоил и дороже, но столь мощные покупки не каждый день случаются. Тем более что работы Уорхола не являются таким уж дефицитом — продавать их готовы многие, вопрос лишь в деньгах.

Среди работ, входящих в число топ-лотов Sotheby’s, была «комбина» Роберта Раушенберга «Очень быстро» 1963 года. Лихорадочная активность: в композиционном коллаже размером два на полтора метра под назидательным взглядом статуи Свободы смешались птицы, дорожные знаки, схемы. Работа ушла близко к верхней границе эстимейта — за 14,6 млн долл. Получилось так, что эта была не только значительная покупка, но и в определенной степени прощание: художник умер 12 мая, за два дня до торгов, на 83 году жизни.

Роберт Раушенберг экспериментировал во многих творческих направлениях. В 1953 году он заставил говорить о себе, представив произведение «Стертый рисунок де Кунинга». Он просто стер с листа произведение коллеги — эффектно распрощавшись с прошлым. Чуть позже — громкий проект «Кровать». В 1955 году Раушенберг выставил свою настоящую кровать, перевернутую на спинку и политую краской. По легенде эта эффектная комбина (или комбайна — комбинация несочетающихся материалов) появилась на свет, поскольку под рукой не было холста, но была краска и глубокая потребность в самовыражении. Больше, конечно, похоже на сказку, но эффектным жестам нужны эффектные истории. Через несколько лет Раушенберга заметил галерист Лео Кастелли, которому во многом обязаны своим успехом и Уорхол, и Баския, и вообще все американское современное искусство. Ну а где Кастелли — там победа.

Для иллюстрации текущего момента: еще два–три года назад только лучшие вещи Раушенберга могли преодолеть пятимиллионный рубеж. Стоимость же большинства хороших работ не превышала одного миллиона. И цены росли не быстрее рынка. Теперь же — смотрите сами. Кстати, работы Роберта Раушенберга уже несколько лет присутствуют в собрании питерского Эрмитажа.

В престижных торгах Sotheby’s участвовала и работа нашего художника. «Нью-Йорк» 1989 года Эрика Булатова под два метра в ширину продали на Sotheby’s за 713 тыс. долл. Но это не рекорд для его творчества: в прошлом году на Phillips de Pury картину «Слава КПСС» 1975 года купили за 1,084 млн фунтов — дороже 2 млн долл. Работа очень узнаваемая, но для русской коллекции не лучший вариант. Текст на английском. Замечено, что экспортные или эмигрантские вывески, надписи, стилизации снижают интерес к произведениям русских художников. Уже что-то не то. Как у Рабина, например. Не ты один осознаешь, что бутылка водки понятнее и ближе, чем вкусная вывеска на французском какой-нибудь парижской булочной. Без всякой иронии, разве не так? С другой стороны, поскольку работа Булатова называется «Нью-Йорк», а в творчестве художника важен текст, то на каком писать? Ну не по-русски же, в самом деле?

Источники: www.sothebys.com, www.christies.com

Русские торги в июне. Краткий прогноз на Bonhams и Sotheby’s

Похоже, это уже можно назвать тенденцией, когда менее известные широкой публике (чем громкие Sotheby’s и Christie’s) аукционные дома к сезону русских торгов собирают коллекцию лотов, пусть и не такую дорогую, зато весьма интересную. Оказывается, если не гнаться за дорогими титанами реализма XIX века (понятно, что с них комиссия получается больше), то картина мира русского искусства становится куда более яркой и разнообразной. Особенно, если антиквариат разбавить неофициальным послевоенным и современным искусством.

Вот кто скажет, например, почему на аукционах в наше время ни разу не выставлялись произведения Юрия Злотникова, яркого, самобытного художника, разработчика своих фирменных «сигнальных систем»? На самом деле, в далеком 1990-м году на еще более далеком нью-йоркском Habsburg-Feldman выставлялись несколько его гуашей и, понятно, остались непроданными и непонятыми. Такое даже негативным опытом назвать нельзя, все равно что доски для серфинга зимой в Финляндии продавать. В июне предстоит вторая попытка. На Bonhams. Русские покупатели этот аукцион уже распробовали, и D надеется, что пара гуашей Юрия Злотникова уйдет в пределах эстимейтов. Хотя для прогнозов случай сложный, ведь референсных продаж, на которые можно было бы опереться, не было вообще.

Не было таких открытых аукционных продаж и у питерского «митька» Дмитрия Шагина. Зато известности хоть отбавляй. «Братание» — это один из опорных сюжетов «митьковской» философии: никого не хотим победить и т. д. «Братание» относится к наивному экспрессионизму, глубоко русскому, искреннему жанру. Вещь добрая, к тому же 1988 год, когда идеи непротивления разгильдяев «митьков» переживали свой расцвет. Сегодня, к сожалению, все изменилось. И время, и люди, и идеи. Художник Владимир Шинкарев, который собственно и придумал слово «митек», в честь образа братка Мити, Дмитрия Шагина, просит больше не причислять его к «митькам». Можно считать, что «митьков» больше нет. Вероятно, Валентина Матвиенко переборщила с содействием «митькам», с поддержанием самобытного культурного бренда Петербурга. Сближение с властью не могло пойти арт-сообществу на пользу. А тут еще появились сообщения, что Шагин стал членом предвыборного штаба Медведева по просьбе Матвиенко. Впрочем, не о том сейчас речь. На картине не 2008 год. И Шагин двадцать лет назад другой, и время другое. Устроители почему-то ставят «Братанию» эстимейт 7–9 тыс. фунтов. Может, что-то знают о галерейных продажах? Опираясь исключительно на интуицию, D ставит прогноз 7,5 тыс. фунтов.

Название работы Лидии Мастерковой, выставленной на торгах Вonhams, «Одна, потеряна, забыта» — это, предположительно, первые строчки арии Манон из оперы Джакомо Пуччини «Манон Леско». В русском переводе, положенном на музыку, та же фраза звучит как «Гибель судьба сулит мне злая». Сюжет метафорический, странный дельфин, чувствуется стык с сюрреалистической мистикой. Вообще, похожая композиция Мастерковой, почти такого же размера, только куда более раннего 1973 года (http://artinvestment.ru/auctions/8445/records.html?work_id=660070) продавалась на Sotheby’s 15 февраля 2007 года и ушла за 81,6 тыс. фунтов. Сможет ли работа «Одна, потеряна, забыта» 1990 года превзойти прошлогоднюю цену в два раза, как предписывается эстимейтом? У D есть сомнения. Прогноз — 120 тыс. фунтов, по нижней границе.

Одна из немногих признанных художников-женщин в русском неофициальном искусстве, Лидия Мастеркова, умерла 12 мая 2008 года (да, в один день с Робертом Раушенбергом). За спиной художницы лианозовского круга, куда ее ввел сокурсник Николай Вечтомов, целая летопись «другого искусства». И его главные выставки: разогнанная «озеленителями» выставка на пленэре в Беляево («бульдозерная выставка», 1974 год), ненадолго разрешенная выставка в павильоне «Пчеловодство» на ВДНХ (1975 год), выставка в клубе «Дружба» на шоссе Энтузиастов (картины Мастерковой были сняты до открытия) и вошедшие в историю квартирные выставки. С 1975 года Мастеркова работала во Франции. В 2006-м состоялась ее ретроспектива в Третьяковской галерее.

Гуашь «Таруса 1993» Эдуарда Штейнберга, тоже ставшего русским парижанином, — это графическое воспоминание о бурной молодости в местах, где одна благополучная интеллигенция набиралась творческих сил, а другая туда возвращалась из сталинских лагерей. Если посмотреть фрагментарные воспоминания шестидесятников, то роль Тарусы, пожалуй, не ниже Лианозово. Штейнберг провел в Тарусе не так уж много времени — с 1957 по 1961 год, но по-прежнему возвращается в нее в своих работах. Эстимейт для пусть большой, метровой, но все-таки гуаши стоит очень смелый — от 20 тыс. фунтов. А ведь еще недавно, когда холсты вдруг продались за 12 тыс. фунтов, эта цена считалась весьма высокой. Не исключено, что по нижней границе в 20 тыс. фунтов графика Эдуарда Штейнберга и найдет покупателя, хотя D куда меньше удивится, если «Таруса 1993» останется непроданной.

Вообще, что-то с эстимейтами на Bonhams в этот раз совсем сурово. За маленькую работу (29,3 х 36,2 см) Александра Харитонова, узнаваемые «кружева» с религиозным сюжетом, аукцион назначил эстимейт 40–50 тыс. фунтов. Год назад тоже маленькую картину купили на MacDougall’s за 36 тыс. фунтов, было дело. Но этот результат пока не системный. Пусть попробуют снова продать за 40 тыс. фунтов. Прогноз D — по нижней границе эстимейта или not sold.

А вот довольно большой (64 х 50) «Прикуп» маслом на бумаге Владимира Немухина по мнению D скорее недооценен. Работа приятная, холсты стоят дороже 50 тыс. фунтов или около того. Так что, и бумага на этом фоне воспряла. Прогноз D — 16 тыс. фунтов, а то и больше.

Картина Владимира Янкилевского со странным названием «1» не скажет много о творчестве художника, если будет в собрании единственной. Это минус. Она, конечно, характерна, узнаваема, декоративна, но недостаточно откровенна. Домыслить можно многое, но в глаза не бросается. Это Янкилевский для кабинета руководителя или даже для гостиной, Янкилевский-лайт. Его владельцем вполне можно представить искреннего ценителя творчества художника, просто не желающего постоянно отвечать на расспросы менее подготовленных зрителей.

Пока Янкилевский недооценен и с трудом продается за деньги, указанные в эстимейте. Однако в последнее время отмечается ускорение ценовой динамики. Прогноз D — 40 тыс. фунтов.

Закончим разговор об аукционных «восьмидесятниках» и «шестидесятниках» на картине «Парусник» Михаила Шварцмана, которая выставлена на Sotheby’s. Большое масло. 1975 год. Вещь публиковалась. А эстимейт консервативный — до 70 тыс. фунтов. Картины Шварцмана на аукционах способны продаваться заметно дороже. Прогноз D — 90 тыс. фунтов.

Перейдем к антикварной теме и продолжим о парусниках. Картина под названием «Парусная шлюпка», уже кисти Наталии Гончаровой, — это топ-лот Bonhams, работа с эстимейтом 1,5–2 млн фунтов. Большая, почти метр в высоту, и очень декоративная. Собственно, об этой работе D уже писал подробно4. В свое время ее получил в дар директор галерей Тейт сэр Джон Ротенштейн от Гончаровой и Ларионова, с которыми он дружил. С таким интересным провенансом вещь и поступила на торги. Их исход может оказаться неожиданным, например 3,5 млн фунтов. Все-таки предположительно 1911 год, хотя и не факт. Напомним, что рекорд для работ Гончаровой пока составляет 4,4 млн фунтов — столько заплатили в прошлом году на Christie’s за «Сбор яблок» 1909 года.

Кстати, параллельно на Sotheby’s за ее куда менее внятный натюрморт с фруктами 1912–1913 гг. назначен эстимейт 2–3 млн фунтов. Для последнего прогноз D — по нижней границе эстимейта.

Справедливее было бы, если б истинным топ-лотом антикварного раздела «Сотбиса» стал холст «Материнство» 1910 года Владимира Баранова-Россине. На памяти D это лучшая работа художника, когда-либо появлявшаяся на аукционных торгах. Речь действительно идет о шедевре музейного уровня. И эстимейт назначен внушительный 1,2–1,8 млн фунтов. Даже вызывающе большой. Но, учитывая уровень произведения, можно предположить, например, что заплатят 1,2 млн фунтов. По крайней мере, покупку за такие деньги уже нельзя считать излишне эмоциональной, и в ней сохранится высокий инвестиционный потенциал.

Теперь несколько слов о работах, которые сложно причислить к топ-лотам, хотя по-своему они интересны. Вот, например, «Волы, везущие камни» кисти известного символиста, члена «Мира искусства» и «Голубой розы» Павла Кузнецова. Работа 1931 года. В это время он защищался от атмосферы подступающего пропагандистского искусства как раз вот в подобных сценах сельской жизни. Произведения Кузнецова сравнительно редко появляются на торгах и вполне способны стоить в пределах эстимейта 150–200 тыс. фунтов. А прогноз D конкретно для «Волов» — 150 тыс. фунтов.

Картина русского парижанина, «графа абстракционизма», Андрея Ланского «Воспоминание о замке Рокерейн» 1959 года выставлена с эстимейтом 100–150 тыс. фунтов. Прогноз D — 110 тыс. фунтов. Комфортный размер, сохранившееся название, яркая палитра — все это работает на успех лота. Приятный и важный момент — наличие публикации этой картины в каталоге выставки «Русский Париж», с успехом прошедшей в Русском музее в 2003 году.

В каталоге той же выставки можно найти и работу Александры Экстер «Женщина с птицами» конца 1920-х годов, уже после ее эмиграции в 1924 году в Италию, а потом во Францию. В этой работе специалисты отмечают интересную переходность: Экстер от кубо-футуризма возвращается к линейности, переводит прежние объемы в плоскость, использует фирменные двухконтурные приемы. При эстимейте 450–650 тыс. фунтов более вероятный исход по мнению D — 800 тыс. фунтов.

Что ж, скоро проверим, насколько верны оказались наши предположения. Аукционное шоу состоится 9 июня, ждать осталось совсем недолго. Причем это только начало.Вторая неделя лета для покупателей произведений искусства станет весьма насыщенной. Напомним, что 11 июня будут еще русские торги на Sotheby’s, а 12–13 июня состоится аукцион MacDougall’s.

Источники: www.sothebys.com, www.bonhams.com, www.artinvestment.ru

 


1 В 1988 году «Фальстарт» был куплен знаменитым дилером Лари Гагосяном в интересах Сэмьюэла Ньюхауса. Говорят, что в разразившийся вскоре кризис Ньюхаус вроде бы даже с потерями перепродал «Фальстарт» Дэвиду Геффену. А уже в наши дни, в 2006 году, «Фальстарт» Джонса был перепродан за 80 млн долл. в ходе закрытой частной сделки управляющему хедж-фонда Кеннету Гриффину. Результат не аукционный, суть неофициальный, поэтому по сложившейся традиции в рейтингах его не учитывают. Возврат

2 См.: В. Богданов. Арт-новости // Dиректор-Инфо.— 2008.— №5 .— С. 42–48. Возврат

3 См. ниже. Возврат

4 См.: В. Богданов. Арт-новости // Dиректор-Инфо.—2008—№6.—С. 44–48. Возврат