Директор-Инфо №10'2008
Директор-Инфо №10'2008
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор




.





 

Кремль переехал в Белый дом

Материал подготовил Анатолий Панков

После предсказуемых выборов нового президента России страна с особым интересом ждала нового состава правительства. Именно это должно было дать ответы на некоторые стратегические вопросы. Сможет ли молодой глава государства реально влиять на внешнюю и внутреннюю политику России и осуществить тот «либеральный курс», который увидели в предвыборных речах Медведева? Сможет ли создать свою команду или команда Путина, переместившись в Белый дом, по-прежнему будет играть ведущую роль?

Александр Шохин, президент РСПП:

Конечно, не так много новых лиц, и они, скорее, просматриваются в правительстве, нежели в Администрации Президента. Учитывая, что еще Администрация Президента Путина делегировала несколько человек в аппарат правительства и на министерские посты. И в этом смысле очень похоже на перераспределение номенклатуры по новым должностям, по новым позициям. А, учитывая, что Дмитрий Медведев и Владимир Путин договорились работать рука об руку, то, наверное, неудивительно то, что и новых назначений не так много.

Но, на мой взгляд, это не значит, что через пару лет не появятся новые кадровые назначения, новые лица. Сейчас главное — обеспечить бесперебойное функционирование власти, особенно имея в виду, что идет формирование нового типа правительства — правительства ответственного... Тут два момента. Первое — это правительство обязано принимать решения, не бегая за Кремлевскую стенку советоваться по каждому вопросу, в том числе и по вопросам, входящим в компетенцию правительства. Вторая особенность — это правительство является правительством большинства Государственной Думы. Ну и «Единая Россия» имеет формального лидера — премьер-министра.

Я являюсь противником того, чтобы увлекаться реорганизацией. Вот Минпромэнерго «распилили» на две части. Ну, дали работу вице-премьеру, курирующему теперь и Минпром, и Минэнерго одновременно. Но я боюсь, что на ликвидационные процедуры по этому министерству уйдет времени столько же, сколько на организацию работы. И не вижу особых поводов для того, чтобы из Минэкономразвития забрать торговлю.

И президент, и премьер говорили о таком важнейшем приоритете, как инновационный путь развития российской экономики и обустройства инфраструктуры. Я думаю, что вот здесь для нас и есть момент истины. Если мы в течение нескольких ближайших лет не обустроим инфраструктуру и не сумеем создать мощные стимулы для инвестиций, инноваций, технического перевооружения и так далее (а это, прежде всего, послабления налогового бремени и ослабление административного пресса на бизнес), то через четыре года мы отстанем уже, как говорится, навсегда.

Если говорить о конструкции нового правительства... Вот президиум правительства — это будет рабочий штаб премьера Путина. Президиуму надо дать полномочия согласовывать, принимать окончательные решения. Если такая регламентная технология будет принята, то это станет большим политическим прорывом.

Алексей Макаркин, вице-президент Центра политических технологий:

Уже сейчас можно сказать, что правительство Владимира Путина с Сергеем Собяниным, Игорем Сечиным и Игорем Шуваловым, перешедшими в него из Администрации Президента, становится политическим органом, полноценным центром принятия решений, а не технической структурой, как это было при двух предыдущих премьерах. Но получает ли правительство эксклюзивные полномочия по выработке стратегии развития? Представляется, что нет — скорее, речь может идти о системе согласования интересов между двумя центрами, второй из которых (новый состав Администрации Президента) пока еще находится в стадии формирования. Однако уже тот факт, что Администрацию Президента возглавит Сергей Нарышкин, влиятельный чиновник, приемлемый и для Путина, и для Медведева, свидетельствует о том, что этот орган сохранит свой политический характер, а не превратится в канцелярию с ограниченными функциями.

Неожиданностью стала ликвидация двух госкомитетов — по молодежи и рыболовству, созданных лишь прошлой осенью. Возникнув как результат аппаратного лоббирования, они пали жертвой нового тура конкуренции внутри номенклатуры. Зато ликвидация ряда федеральных агентств, символизирующая полную ревизию административной реформы 2004 года, относится к вполне ожидаемым событиям. Это в западной управленческой традиции особое внимание уделяется разграничению сфер интересов, когда одно ведомство разрабатывает законы и постановления, а другое претворяет их в жизнь. Российской (а еще ранее советской) административной практике свойственно прямо противоположное — стремление найти ответственного за отрасль, которому при необходимости можно вручить, и орден за должное рвение, и приказ о переводе на другую работу за отсутствие оного. Так что, в новой структуре правительства отраслевые баталии вроде конфликтов

между Министерством культуры и Агентством по культуре (ныне упраздненным) маловероятны. Хотя общую аппаратную конкуренцию между знаковыми фигурами из премьерского окружения, разумеется, никто не отменял. Впрочем, она существовала всегда — что при царях, что при генсеках.

Елена Панина, зампред Комитета Госдумы по промышленности, вице-президент РСПП:

В структуре Правительства появились два отдельных министерства: по промышленности и энергетике. Минпромэнерго в большей степени занималось вопросами энергетики, в то время как инфрастуктура реального сектора экономики в целом гораздо шире: она включает и транспорт, и систему подготовки кадров, и информационные технологии и многое, многое другое. С этой точки зрения было бы нелогичным оставлять вопросы энергетики и промышленности в рамках одного министерства.

Очень важно, что сегодня промышленники получили свой федеральный штаб, который должен вырабатывать и реализовывать новую промышленную политику. Комитет про промышленности надеется на конструктивную работу с новым профильным министерством, как, впрочем, и с другими структурами исполнительной власти.

Михаил Котюков, заместитель губернатора Красноярского края:

Сохранение за Кудриным поста особенно важно для Красноярского края. Именно в период президентского правления Путина и руководства Кудрина на посту министра финансов в нашем регионе, как и в стране в целом, удалось стабилизировать и обеспечить устойчивое развитие бюджетной системы. Мы смогли заметно улучшить качество планирования и расходования бюджетных средств за счет преобразований в казначейской системе, построения новой системы межбюджетных отношений, реформирования региональных финансов».

The Independent:

Западных инвесторов должен успокоить тот факт, что Алексей Кудрин, один из немногих либералов в правительстве г-на Путина, останется министром финансов и вице-премьером. Однако в остальном старые приверженцы Путина играют в новом правительстве не менее важную роль, чем в прежнем.

Несмотря на то, что г-н Медведев официально занял пост президента, ничто не свидетельствует о том, что г-н Путин готов отказаться от своего положения самого влиятельного и заметного политика в стране. Даже после сдачи президентских полномочий российские СМИ упоминают г-на Путина вдвое чаще, чем его преемника. Официально, он только представил свои соображения на рассмотрение президенту Медведеву, но по сути никакого обсуждения, видимо, не было, к тому же именно г-н Путин объявил журналистам состав нового правительства. Г-н Путин сидел слева, на том же месте, на котором он принимал посетителей, будучи президентом. Г-н Медведев сидел справа, как и в бытность свою подчиненным г-на Путина.

Станислав Белковский, директор Института национальной стратегии:

Ясно, что ни политика Кремля, ни политика правительства не изменится. Кремль показал, что у него нет ни новых стратегических идей, ни скамейки запасных. Поэтому в принципе правительство абсолютно ожидаемое. Его три важнейших задачи, которые решала российская исполнительная власть на протяжении двух сроков правления Владимира Путина, это, первое — защита результатов приватизации, второе — легализация политико-экономической элиты на Западе, третье — смена типа социальной системы на постсоветскую систему, при которой гражданин платит полную рыночную цену за все социальные услуги и никаких механизмов перекрестного субсидирования не предусмотрено. Это и при Путине достаточно последовательно реализовывалось и воплощалось, но не до конца, и поэтому нынешнее правительство должно все довести до конца. Неслучайно один из идеологов данных реформ, Игорь Шувалов, стал первым вице-премьером и фактически ключевой фигурой нового кабинета.

На мой взгляд, в новом правительстве будет два кабинета министров. Первый кабинет станет заниматься реформами, кризисами и проблемами, а кризисов и проблем будет более чем достаточно даже в этом году. Его возглавляют Шувалов и Виктор Зубков. И кабинет по особо важным делам в составе Владимира Путина, премьера и его заместителя Игоря Сечина. Эти люди будут заниматься масштабными бизнес-проектами, в первую очередь, в области энергетики, в частности, газопроводами «Северный поток» и «Южный поток», слияниями, поглощениями нефтегазовых корпораций и всем тем, что давно греет душу и радует сердце Владимира Владимировича Путина.

С одной стороны, есть большие ожидания либерализации. И поэтому Медведев не может публично отказываться от намеков на оттепель, поскольку это приведет к снижению кредита его доверия. С другой стороны, идти на последовательную либерализацию он тоже не может, поскольку такая либерализация оказалась бы пагубно гибельной для режима, точно так же как она оказалась гибельной для позднесоветского режима Михаила Горбачева.

И хотя временные правительства бывают постоянными, но это правительство не дышит уверенностью. Очевидно, что в нем есть несколько центров силы, оно в большой степени подчинено решению тактических задач нежели реализации стратегии и что решение Владимира Путина оставаться в исполнительной власти не является окончательным.

Считаю, что центр власти останется в Кремле, и с каждым днем это будет становиться все более очевидным, хотя мифология второго центра власти будет жить.

<…> Никакой потребности в кардинальной экономической реформе у этой власти нет. Ее задача не расплескать, завершить те реформы, которые начаты восемь лет назад, без социальных взрывов и великих потрясений.

Георгий Сатаров, президент Фонда «ИНДЕМ»:

Мне кажется, что этому правительству срок не более чем до конца года.

Дмитрий Орешкин, политолог:

Ничего революционного. Но интересно. Происходит численное увеличение начальников. Это предсказуемо, потому что та модель управления, которую избрал Владимир Путин несколько лет назад, подразумевает рост чиновного класса и соответственно рост числа министерств, ведомств и прочих органов административного управления. Раз есть проблема, надо создать орган или ведомство для ее решения. Эта тенденция достаточно очевидно прослеживается. И то, что господин Грызлов сказал на съезде «Единой России», что мы каждый год получаем по 100 тысяч новых чиновников, эта тенденция не ослабевает, а скорее усиливается. И самый важный вопрос: кто главный в стране? Новый состав правительства дает материал для размышления. Правительство становится, как минимум, не менее влиятельным, чем структура Администрации Президента.

Марк Урнов, председатель Фонда аналитических программ «Экспертиза»:

Меня порадовало сохранение в правительстве Кудрина и Набиуллиной, еще порадовал наметившийся отказ от зашедшей в тупик конфигурации, когда есть министр, который отвечает за идеологию, и есть руководитель агентства, который контролирует деньги. Хорошо, что было принято решение отказаться от этой структуры.

Наиболее интересные подвижки — отсутствие в правительстве Устинова и уход Патрушева на куда менее значимую должность. Это в принципе может свидетельствовать о наметившемся ослаблении той группы людей, которую обычно связывали с именем Сечина. Но насколько эти изменения глубоки, серьезны и необратимы, сейчас сказать трудно, поскольку фигура нового главы ФСБ совершенно неясная — непонятно, какую линию он будет вести и как все это будет происходить.

Пока можно только осторожно сказать, что наметились трещинки в той системе, которая была последние несколько лет, но последуют ли мощные геологические сдвиги, станет понятно позже.

Ирина Хакамада, президент Фонда социальной солидарности «Наш выбор»:

Что мы видим в новой структуре правительства? Она традиционно повторяет все предыдущие, несмотря на формальные яркие изменения. Мы видим, наоборот, усиление вот этой пирамиды, то есть политической фигурой является только премьер-министр. И что он делает? Он выстраивает такую структуру, при которой он максимальное количество времени может отдать формированию политических решений в процессе сложных переговоров в новой ситуации и с людьми Медведева, и с парламентом, и со своими главными влиятельными фигурами. А при этом он облегчает себе задачу ежедневной, оперативной, текущей, технической сложнейшей, очень скучной, иногда — я была в правительстве — жутко невыносимой работой, потому что все министры между собой периодически грызутся, не могут согласовать документы. Он себя освобождает от этого, устраивая пирамиду. Два вице-премьера начинают фактически напрямую работать с министрами, и очень трудно будет министрам, кроме тех, которые обозначены как исключительные в функциях, общаться непосредственно с премьер-министром. Дальше идут еще пять просто вице-премьеров, которые еще больше перекрывают кислород министрам. То есть министры становятся совсем техническими фигурами. Фактически это возврат к Совмину в Советском Союзе, когда эта очень неповоротливая, тяжеловесная машина могла справиться с централизованной экономикой, но не в состоянии была реагировать на рыночную. Согласование решений в такой структуре будет идти более бюрократическим путем, еще медленнее и сложнее..

The Economist:

Как сказал парламенту сам Медведев, Путин будет играть важную роль в реализации своей собственной стратегии, и «ни у кого нет сомнений, что наш тандем, наше сотрудничество будет только укрепляться». Это вызывает некоторые сомнения. Опрос общественного мнения показал, что хотя многие россияне хотят, чтобы у Медведева была реальная власть (47 %), лишь 22 % считают, что он ее получит.

Может быть, Медведев и Путин будут верны друг другу, но им придется сдерживать жесткое и яростное соперничество среди своих аппаратчиков. Медведев на протяжении нескольких месяцев и даже лет может побыть в роли преданного фаворита, чтобы затем сделать шаг в сторону и уступить место Путину, который вернется в президентское кресло. Но чудеса случаются и в Кремле: есть шанс, что Медведев попытается стать независимым политиком.

Либеральная, обращенная лицом в сторону Запада часть российской элиты надеется именно на это. Она хочет, чтобы Медведев стал путеводной звездой в послепутинской оттепели. Эти люди будут использовать любые трещины в отношениях Путина и Медведева, чтобы направить страну по более либеральному пути. Речи нового президента, вне всяких сомнений, внушают оптимизм. Он говорил о главенстве закона. В своем выступлении при вступлении в должность он подчеркнул значение гражданских и экономических свобод для успеха России. В отличие от большей части правящей верхушки он не служил в КГБ, что делает его менее подверженым паранойе и теориям заговоров. С другой стороны, он всем обязан Путину, в том числе, и своей президентской должностью.

Воодушевленный либеральными речами Медведева Запад надеется на потепление в отношениях с Россией. Однако первые сигналы вызывают разочарование. Через несколько часов после вступления Медведева в должность президента из страны были высланы два военных атташе американского посольства. Выбор времени весьма показателен. Не менее показательна и дальнейшая эскалация напряженности в отношениях России с Грузией.

Никто не знает, как будет работать дуумвират Медведева и Путина — возможно, даже они сами. Более значительная и серьезная опасность может заключаться не в том, что власть остается в руках Путина, а в том, что властью этой никто не владеет. В таком случае политика России будет определяться интересами различных конфликтующих кланов и личностей. Первый же настоящий внешний кризис может продемонстрировать вакуум власти и отсутствие демократических институтов. Легко показывать картину под тем или иным углом во время парада, но в реальной ситуации сделать это будет намного труднее.

Владимир Путин, Председатель Правительства РФ:

При составлении такого прогноза [социально-экономического развития России до 2011 года] мы обязаны ориентироваться на инновационный путь развития страны... Любые другие сценарии означают топтание на месте и «проедание» ресурсов.

Нам же необходимо добиться повышения конкурентоспособности и эффективности национальной экономики, стимулировать инвестиционную активность.

Кроме того, нам нужна современная социальная политика, направленная на формирование условий для полноценного развития человека и повышения уровня жизни наших граждан.

Министерство экономического развития представило прогнозные оценки. Среднегодовые темпы роста ВВП в 2009–2011 годах ожидаются на уровне 6,5 %. Рост промышленного производства — 5,5 %, продукции сельского хозяйства — 4,0 %, инвестиций — 13,0 %. В структуре промышленного производства и экспорта возрастает, должна возрасти, доля инновационной продукции.

Мы обязаны рассматривать эти цифры как минимальный уровень, ниже не можем опуститься. На практике надо добиваться более высоких результатов.

В эти же сроки мы должны выйти на однозначные цифры инфляции.

Прирост реальной заработной платы в стране составит не менее 10 % в год. По прогнозам, средняя заработная плата в 2011 году достигнет 29 тысяч рублей в месяц. Сейчас у нас — 13,5 тысяч рублей на 2007 год. Ощутимо вырастут доходы бюджетников.

Число граждан с доходами ниже прожиточного минимума к 2011 году должно сократиться до 10 % населения, а уровень безработицы — до 4,5 %. Сейчас у нас — 6,3 %.

<…> Для повышения оперативности нашей работы и обсуждения текущих проблем предлагается образовать в соответствии с законом Президиум Правительства. В его состав войдут заместители Председателя Правительства и ряд министров.

Для всех нас очевидно, что заседание правительства достаточно неповоротливый механизм, весьма забюрократизированный. Поэтому работать на заседаниях правительства будем, но не реже одного раза в месяц. Все текущие вопросы будем обсуждать на президиуме еженедельно с приглашением профильных министров, вопросы ведомств которых будут в повестке дня президиума.

Евгений Гонтмахер, руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН:

Бизнес государству не доверяет — партнерские отношения между бизнесом и государством нужно налаживать, сейчас они полностью разрушены (дело Ходорковского, Гуцериева и т. д.). Если же будет снижение доходов бюджета, то не найдется денег на социальные программы, о которых Путин говорил: повышение МРОТ, образование, здравоохранение и т. д. Одно здесь очень тесно связано с другим. Он, кстати, сказал и о консолидации общества. Правильно, для решения этих целей нужна консолидация, но на какой основе? На основе давления, диктата, как это происходит сейчас? Такая имитационно-пропагандистская консолидация в стиле первого-второго канала? Или все-таки речь идет о реальной консолидации на основании партнерства всех основных сил и конкурентности политических сил?

Очевидно, Путин понимает, что экономика должна быть другой — интенсивной, современной, инновационной. Но пока этого нет, и непонятно, каким образом он собирается переломить имеющуюся ситуацию. Это можно сделать только на основе новых общественных отношений. Пока же получается, что слова сказаны правильные, цели — хорошие, а механизмы, которые должны привести к их достижению, не описаны. И главное — ничего не сказано о политических механизмах. Ведь в данном случае, говоря об экономике, мы неизменно утыкаемся в политику.

Использована информация сайтов: www.echo.msk.ru; www.edinros.ru; www.ej.ru; www.government.ru; www.grani.ru; www.inosmi.ru; www.newtimes.ru; www.newslab.ru; www.svobodanews.ru