Директор-Инфо №9'2008
Директор-Инфо №9'2008
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор




.





 

АРТ-новости

Материал подготовил Владимир Богданов

Шедевры Малевича готовятся к аукциону?

24 апреля 2008 года сразу несколько авторитетных источников, включая агентство Bloomberg и The New York Times, сообщили о достижении соглашения между городскими властями Амстердама и наследниками Казимира Малевича по поводу спорных работ авангардиста из собрания Stedelijk Museum. Нью-йоркская адвокатская контора Herrick, Feinstein LLP, представляющая интересы наследников, добилась передачи им пяти значительных работ из музейной коллекции.

Считается, что сам Стеделийк Музиум был добросовестным приобретателем работ. В 1958 году они были куплены у Хуго Хэринга. Другое дело, что Хэринг, похоже, не имел права распоряжаться ими как своей собственностью. На чем и сыграли адвокаты. Из комментариев агентств удается понять, что по голландским законам из-за истечения срока давности перспективы у исков в Европе не было. Поэтому юридическая атака началась в тот момент, когда часть собрания Стеделийка, 14 картин, отправилась в 2003 году на выставки в Штаты — в нью-йоркский Гугенхайм и хьюстонский Menil Collection, где стала уязвимой для исков.

Тут лучше остановиться и перевести дух, чтобы, разгоняя юридический туман, суметь оценить масштаб судебного решения. Считается, что в Стеделийке находится не только самое большое, но и самое представительное собрание работ Малевича. Понятно, что оно сформировано не только из работ для берлинской выставки 1927 года, но и из части коллекции Николая Харджиева и его жены Лилии Чаги. Той самой коллекции с архивом, которая была неофициально вывезена из СССР в 1990-е годы и тоже вызывает юридические споры.

Но это опять же нюансы. Важнее другое. Дело в том, что для берлинской выставки 1927 года Малевич отобрал лучшее. Это была своего рода ретроспектива и, конечно, шанс заявить о своем новаторстве и творческом приоритете на мировом уровне. Очевидно, Малевич опасался, что его работы, а значит, и идеи могут быть на долгие годы похоронены советскими властями. И, как теперь понятно, оказался прав. В СССР ковали новую религию, новую символику — конкуренты были не нужны. Словом, в Стеделийке оказалась шикарная подборка супрематических масел 1915-х годов (размером 70 х 60, а порой и метровых), кубистические композиции 1913–1914 годов и другие ценные работы. Все законченные, высочайшего качества, шедевры. В конце апреля уже стало известно, какие именно из работ отсудили наследники. Впрочем, уже по опыту предыдущих урегулирований можно было догадаться, что в качестве и ценности им разобраться помогут. Когда Стеделийк опубликовал изображения на сайте (http://www.stedelijk.nl/oc2/page.asp?PageID=1831), то в происходящее было невозможно поверить… Стало ясно, что в рыночный оборот поступают совершенно выдающиеся вещи, беспрецедентного качества, самое ценное в творчестве художника. За исключением одной кубистической работы 1913 года, все остальное — шедевры супрематизма 1915–1922 годов.

Поразительно, как порой повторяется интрига. Меняются только цифры, канва событий остается. Сюжет с исками наследников Малевича не сложно найти в электронной «подшивке» журнала Art in America за октябрь 1999 года: «Нью-йоркский Музей современного искусства заключает соглашение с наследниками Малевича» (http://findarticles.com/p/articles/mi_m1248/is_10_87/ai_56906503/print). Такое вот дежавю.

Согласно журнальной статье девятилетней давности, в экспозиции знаменитого музея MOMA с 1935 года находились 16 работ Малевича. Висели себе преспокойно, участвовали в выставках, никто не был против. И радовали бы глаз посетителей и дальше, если б Советский Союз не затрещал по швам, не забыв предварительно открыть границы. У активных людей появились немыслимые ранее возможности. А у тридцати одного наследника Малевича (по состоянию на тот момент, на 1999 год) появился еще и фантастический шанс отсудить работы, стоящие десятки миллионов долларов.

Юридическая уязвимость у права музея на работы Малевича появилась в результате почти детективной истории, которую, признаться, породили не только люди, но и зловещая атмосфера того времени. Понятно, что реконструкция событий 80-летней давности грешит многими неточностями. Так что необходимо брать поправку на несовершенство источников, да и вообще на количество трактовок — правильнее относиться к этой истории как к определенной легенде.

В 1927 году Малевич получил свое первое и, как позже выяснилось, последнее разрешение на выезд за рубеж — для подготовки выставки в Берлине. Из своей ленинградской студии в Германию художник привез около ста работ, включая около семидесяти живописных. Но еще до истечения срока поездки Малевича телеграммой неожиданно вызвали назад в страну. Предвидя неладное, но все же надеясь вернуться, Малевич оставил свои работы на хранение архитектору Хуго Хэрингу. Однако забрать их Малевичу было не суждено: за рубеж его больше не пустили до самой смерти в 1935 году. По окончании выставки Хэринг отправил работы супрематиста на хранение директору музея Ганновера Александру Дорнеру. У него-то их и увидел тогдашний директор МОМА Альфред Барр, который отбирал в Европе материал для выставки «Кубизм и абстрактное искусство». Якобы считая Дорнера правомочным распорядителем работ, Барр купил у него две картины и пару рисунков. А еще семнадцать работ отобрал на выставку в Нью-Йорке. По разным источникам, количество работ разнится — но теперь это уже не важно. По другим источникам, Дорнеру надо было любой ценой получить визу, чтобы уехать из Германии, и есть мнение, что картины Малевича использовались как аргумент в этом вопросе.

Каким-то чудом этот груз удалось переправить за океан. Исторический пейзаж был такой, что нацистами уже вволю навешивались ярлыки «дегенеративного искусства». Уже шли конфискации, и даже своего, купленного, Малевича, который тоже представлял «искусство вырождения», директор Барр провозил через границу тайком, спрятав холсты в зонтике. Спустя три года после описанных событий и самому Дорнеру пришлось эмигрировать в США, захватив с собой одну картину и рисунок. А оставшиеся — вернуть обратно Хуго Хэрингу, с которого все и началось. Что бы потом ни говорили про Хэринга, но ему все-таки удалось надежно спрятать картины и рисунки и сберечь наследие Малевича в период военного лихолетья.

Тем временем работы, уплывшие за океан, регулярно выставлялись в МОМА. В 1963 году, когда почти за три десятка лет никто из наследников не заявил своих прав, они стали частью постоянной музейной коллекции. Проблемы начались только в 1993 году, когда после распада СССР наследники Малевича при содействии немецкого историка искусства Клеменса Туссена инициировали переговоры с МОМА о возврате работ. В результате в 1999 году нью-йоркский музей современного искусства согласился выплатить наследникам денежную компенсацию (размер не назывался, но, по слухам, было заплачено около пяти миллионов долларов) и вернуть одну из шестнадцати картин — «Супрематическую композицию» с черным и красным прямоугольниками, образующими крест. Остальные пятнадцать работ вроде бы остались в экспозиции музея. Так писали газеты того времени. Встречается и другая версия, что картин вернули больше (во что слабо верится). Но надо признать, что музей в любом случае легко отделался.

Судьба же отсуженной в 1999 году у МОМА «Супрематической композиции» была ясна как божий день. Уже в мае 2000 года на аукционе Phillips в Нью-Йорке холст продали за 17 миллионов долларов против ожидаемых десяти миллионов. Возможно, этот опыт и научил наследников впредь на деньги не соглашаться — картинами брать выгоднее.

Тогда же, в 1999 году, судя по тексту статьи, уже было известно, что следующие цели наследников Малевича — это Harvard’s Busch-Reisinger Museum (там осели вывезенные Дорнером две работы) и амстердамский Stedelijk Museum, куда наследниками Хэринга были проданы более тридцати работ Малевича из числа произведений с выставки 1927 года, сохраненных архитектором. Теперь известно и про Стеделийк.

Отношение к результатам наследных и реституционных споров — как к выигрышу в лотерее. Повезло. Значит, скоро аукцион. Вспомним, как недавно возвращался и продавался реституционный Густав Климт, как возвращался и продавался Эгон Шиле. От посетителей музеев не убудет. Зато на рынок единственным возможным на сегодняшний день способом поступят шедевры одного из самых значительных художников XX века. В первый раз за десятилетие и, возможно, в последний раз в истории. Причем шедевры Климта и Шиле еще выйдут на торги: есть источники, а вот Малевич такого класса — вряд ли. Вдвойне важно, что эти вещи будут не просто с железным провенансом, но теперь еще и полностью «белые» с юридической точки зрения: их нового владельца уже не смогут терроризировать претензиями, играя на сомнительном происхождении. Полностью легальный Малевич, освобожденный от темного прошлого, — это огромная редкость на рынке, то есть вещь, обладающая высочайшей ликвидностью.

Коллекционеры хорошо понимают, что сейчас или никогда. Битва за пятерку из Стеделийка предстоит нешуточная. Робкие прогнозы типа «стоят никак не меньше двадцати миллионов» — это болезненная скромность. Отборное супрематическое масло такого качества, какое отсудили у голландцев, сегодня может стоить и 60, и 70 миллионов долларов, и больше. Так что наш прогноз — в ближайший год имя Малевича переместится с 5-го места в рейтинге самых дорогих картин русских художников как минимум на второе, а то и на первое. В среде опытных коллекционеров, хорошо разбирающихся как в направлении, так и в рыночной ситуации, есть мнение, что рекорд в 72 миллиона долларов Марка Ротко будет все же побит. И тогда у Малевича будет заслуженное первое место. Что ж, весьма вероятно.

Понятно, что американский абстрактный экспрессионист российского происхождения тоже не лыком шит. С результатом в 72 миллиона долларов свое место на пьедестале он вряд ли так просто уступит. Кстати, по иронии судьбы, с наследием Ротко тоже был связан громкий скандал. Картинами, завещанными фонду Ротко, после смерти художника ловко «распорядились» доверенные лица. И только после многолетних прений дочери художника удалось отсудить часть картин и денежную компенсацию у галереи «Мальборо». Впрочем, это уже другая история.

Источники: http://findarticles.com; http://www.reuters.com; http://www.svobodanews.ru; http://www.geocities.com; http://www.abcgallery.com; http://www.bloomberg.com; http://www.nytimes.com; http://www.stedelijk.nl

Русские торги в Нью-Йорке. Краткие итоги

Признаться, от прошедших весенних «русских торгов» ничего выдающегося D не ожидал. Каталоги аукционов не ломились от шедевров. Даже оба топ-лота Sotheby’s не вызывали восхищения — чего уж тут говорить. Но даже с учетом небогатого выбора цены ожидались ажиотажно высокие: таким прогнозам способствовала мировая конъюнктура. Но, на удивление, в Америке получилось все относительно сдержанно. Покупатели не теряли головы и не спешили расставаться со своими падающими долларами. Совсем не по-лондонски.

В результате не выдающаяся (со слабо выраженной иллюзией света), но все же слишком редкая «Березовая роща» (1881) Архипа Куинджи была продана по верхней границе эстимейта (хотя за эту редкость и это имя можно было ожидать даже двукратного его превышения). А второй топ-лот, метровый холст «В лесу» (1882) Ивана Шишкина, на этот раз и вовсе не дотянул до резерва и, соответственно, остался у прежнего владельца. Никакая магия имени не сработала. И надо сказать, что на Sotheby’s в этот раз магия имени вообще работала из рук вон плохо.

Компанию непроданному полотну Шишкина составили «Две купальщицы с птицей» (около 1920-х) Михаила Ларионова: D предупреждал, что вещь сильно на любителя и вряд ли название соответствует сюжету.

Не проданной осталась и роскошная акварель Льва Бакста «Эскиз костюма к балету “Жар-птица”» (1922): для костюма Карсавиной был заявлен вызывающе высокий эстимейт в 500–700 тысяч долларов.

Не купили интересную метровую «Композицию с петухом» (1970) Евгения Рухина. Это странно, пусть даже в последнее время работы художника перестали быть редкостью на аукционных торгах. То, что не найдет покупателя «Вид сверху» (1993) «документалиста» Михаила Рогинского, предположить было в принципе можно: вещь, действительно, здорово выбивается из обоймы. Коллекционерам расстраиваться не из-за чего (может, просто не их тема), а вот инвесторы, по мнению D, упустили интересный вариант. Как и с композицией Рухина, кстати. Можно предположить, что эти лоты просто не попали в профильную аудиторию. В Лондоне, да еще и на тематическом аукционе современного искусства такие картины за такие деньги с руками бы оторвали. Такое же объяснение можно привести и для 73 тысяч долларов за немухинский «Покер» (1974). Вещь, конечно, ушла в пределах эстимейта, но все равно результат удивляет. По лондонскому счету, можно было б ожидать результата тысяч в сто. Словом, кому-то повезло купить ликвидную работу относительно недорого.

Завершаем список неудач. Не купили натюрморт Дмитрия Краснопевцева (1960): видно, оргалит оказался все же слишком маленьким, хоть и со вполне вменяемым эстимейтом. Однако, not sold — это тоже результат, показатель ценовых границ, за которыми серьезно снижается ликвидность вещи.

На удивление, был продан рисунок «Семья Глебовых» (1929) Алисы Порет, ученицы Филонова. D предполагал, что с эстимейтом 90–120 тысяч долларов небольшая графика останется not sold. Но результат оказался 133 тысячи долларов — даже пусть с небольшим, но превышением экспертных ориентиров. Как дополнение к коллекции круга МАИ — почему нет?

В списке интересных и в целом прогнозируемых по направлению итогов — акварель мирискусника Ивана Билибина «Святые Борис и Глеб на корабле», проданная за 217 тысяч долларов. Это выше оптимистичного прогноза D в 170 тысяч долларов, но, видать, слишком уж хороша была акварель. Интересна была и титульная двухметровая абстракция Андрея Ланского «Мифические похороны» (1965). Она ушла за 169 тысяч долларов — пусть с меньшим, чем прогнозировал D, результатом, но с превышением эстимейта, что в данном случае важнее. А большая и довольно декоративная гуашь Наталии Гончаровой «Птица Сирин» была продана за 61 тысячу долларов — в пределах эстимейта, как и предсказывал D. Покупателей не смутило, что о провенансе для гуаши «амазонки авангарда» аукционный каталог скромно умолчал.

Из средних результатов, удачно спрогнозированных D, можно отметить 133 тысячи долларов за «Тайную вечерю» (1990) Натальи Нестеровой. Для почти трехметрового сборного панно D предрекал лишь немногим меньше — 120 тысяч долларов. Удачная покупка.

Оправдался прогноз D и для «Композиции с раковиной» (1972) Владимира Вейсберга. Среднеразмерный холст одного из главных послевоенных метафизиков был продан за 193 тысячи долларов при прогнозе D в 200 тысяч долларов.

Отчетливых локальных сенсаций было две.

Более чем метровый холст Оскара Рабина «Социалистический город» (1959) был продан за 337 тысяч долларов при эстимейте 120–160 тысяч долларов (прогноз D был выше 170 тысяч долларов). Необычная композиция работы позволила D уверенно предположить в ней одного из фаворитов торгов. Танцующие постройки в свете огромной луны — сюжет скорее для сюрреалиста. За счет того, что в работе притушена привычная угрюмость, картина стала очень интерьерной, не потеряв узнаваемости. К тому же цифра в 337 тысяч долларов сегодня уже не кажется чрезмерной. Результат выдающийся, раньше покупатели столько на аукционах не платили, хотя близко к этой цифре уже подбирались. Два года назад «Скрипка на кладбище» (1969) на Macdougall Arts Ltd. была продана за 130 тысяч фунтов без учета комиссии. А в прошлом году «Нюхайте одеколон «Москва» (1966) на нью-йоркском Sotheby’s была куплена за 280 тысяч долларов плюс комиссия. На этом фоне рост цен уже не кажется таким драматическим. Картина очень скоро «переварит» свою невысокую переплату.

Двумя днями позже рабиновский «Натюрморт с самоварами» (1964) на Christie’s кто-то купил совсем выгодно — за 115 тысяч долларов. Деньги немалые, но и вещь поразительно декоративная. По версии D, даже вдвое большая цена была бы оправданной с инвестиционной точки зрения, не говоря уж о коллекционной.

И наконец, запомним результат альбома с 32 рисунками Ильи Кабакова «Улетевший Комаров» (1978). Лот был продан за 445 тысяч долларов при верхнем эстимейте в 250 тысяч долларов. Кабаковские альбомы, впервые появившиеся в начале 1970-х, — это отдельный, особый жанр, материал для маленького камерного спектакля. По задумке автора, зритель, перелистывающий страницы, погружается в сюжет представления и следует за судьбой его героев. В данном случае — за судьбой вымышленного Комарова, вырывающегося за пределы обыденности. Известно, что Кабаков нарисовал около пятидесяти альбомов. Цикл из первых десяти альбомов, созданный в первой половине 1970-х, считается одним из самых ценных. «Улетевший Комаров» — это как раз оттуда, шестой по счету альбом. Так что у коллекционеров, понимающих значение альбома, столь высокая цена, возможно, и не вызывает удивления.

Что же в итоге? Вывод странный, но, похоже, верный: за океаном русское искусство покупать выгоднее, чем за Ла-Маншем. Разве нет? То ли разница во времени так действует, то ли долгий перелет… Ждать европейских аукционов, чтобы сравнить результаты, осталось недолго. В июне покупателей ждет череда русских торгов в британской столице: на 9 и 10 июня намечен русский Sotheby’s, 9-го же июня — Russian Sale на Bonhams, 11 июня состоится Russian Art на Christie’s, а уже 12–13 июня — MacDougall’s с программой от Шишкина и Стеллецкого до Рухина и Комара с Меламидом.

Источники: www.sothebys.com, www.christies.com, www.artinvestment.ru

Салон изящных искуств отмечает пятилетний юбилей

В период с 27 мая по 2 июня 2008 года в московском Центральном выставочном зале «Манеж» пройдет очередной Международный салон изящных искусств (Moscow Fine Art Fair, www.moscow-faf.com), отмечающий в этом году свой пятилетний юбилей.

В 2004 году на первый Салон, тогда еще в особняке на Пречистенке, 19, Ив Бувье, президент компании-организатора Art Culture Studio, собрал 27 экспонентов, в число которых входили лучшие зарубежные галереи мира. Уровень события тогда был поистине впечатляющим. Все было в диковинку, а столь статусных участников Москва еще не принимала. Да и вообще, тогда еще сложно было себе представить, что ты не в музее и всех представленных Шагалов и импрессионистов можно купить — пусть не прямо здесь и сейчас, но вообще-то для того и привезли…

В 2008 году Салон — это давно уже не венчурное мероприятие, а проверенный временем коммерческий проект. В нем примут участие уже 82 галереи. Половина участников представлена дилерами искусства XX века. Салон не расстается со своей исторически сложившейся антикварной направленностью, но впервые значительное внимание будет уделено современному искусству, в котором специализируются более десяти участвующих галерей.

Среди новых участников Салона устроители отмечают галереи Jane Kahan (Нью-Йорк), Johns & Testori (Лондон), Ivan Lindsay (Лондон), Die Galerie (Германия), Artvera (Женева), Богема (Москва), галерею «Три века» (Москва), галерею «Проун» (Москва), Erdesz & Maklary (Венгрия) и галерею Пост-Импрессионизма (Франция). Новые имена в разделе ювелирного искусства — Harry Winston (Нью-Йорк), Mark Toto (Ньюпорт-Бич) и Wallace Chan (Гонконг).

Впервые в салоне столь широко представлены русские галереи. Всего в каталоге на сайте насчитывается 26 русских экспонентов, представляющих искусство XX века, актуальное искусство, а также ювелирное направление.

Новация юбилейного Международного салона изящных искусств — участие в нем аукционных домов. Уже подтверждено участие австрийского «Доротеум» (Dorotheum, http://www.dorotheum.com) и шведского «Буковскис» (Bukowski Auktioner AB, http://www.bukowskis.se). Последний можно также поздравить с предстоящим открытием московского представительства (офис расположится на Никольской улице). По сообщению РИА Новости, торжественная церемония состоится 15 мая 2008 года. В ней ожидается участие шведской принцессы Кристины, которая является председателем Культурного совета «Буковскис».

В первый же день работы, 27 мая состоится вручение Призов Московского Международного Салона Изящных Искусств. В отдельных номинациях интригующими являются уже сами формулировки, например: «Самый интересный предмет с точки зрения мастерства, техники исполнения и оригинальности» или «Профессионал, наиболее влиятельный в своей области».

Внимание к салону из года в год заметно растет. Известно, что в 2007-м ярмарку FAF посетило 45 тысяч человек. По информации организаторов, год назад было представлено около 6 тысяч произведений искусства на общую сумму около одного миллиарда евро. Не сложно предположить, что в этом году цифры будут выше.

Источники: www.moscow-faf.com, www.rian.ru