Директор-Инфо №24'2007
Директор-Инфо №24'2007
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор




.





 

Выбор сделан

Материал подготовил Анатолий Панков

Имя преемника названо. Человек известный, причем из списка тех, кого прочили на это место. Чем обернется для страны такое, по сути, назначение?

Путин поддержал своего закадычного друга, формально выдвинутого кандидатом в президенты четырьмя партиями. «Единая Россия», чьим символом является медведь, радуется, что даже фамилия будущего президента — в партийную строку. Довольны российские и зарубежные либералы: Дмитрий Медведев им ближе, чем какой-либо иной человек из нынешней президентской рати. Фондовый рынок радостно отсалютовал взлетом котировок. Вроде бы этот выбор (вслед за победой на выборах в Госдуму «партии Путина») — прекрасный итог уходящего года, к тому же это дает оптимистический прогноз на год грядущий.

Преемственность полная — и наследник подтвердил это ответным жестом, предложив Путину занять после выборов пост премьера. Однако все ли так уж безоблачно? Нет, никто сейчас не сомневается в победе преемника. Вопрос: не оказал ли Путин медвежью услугу России? Решит ли это избрание надвигающиеся социальные и экономические проблемы страны? Не усилится ли подковерная борьба кремлевских кланов?

Евгений Ясин, научный руководитель Высшей школы экономики:

Я не считаю итоги выборов в Госдуму яркой победой Путина. Не думаю, что Владимир Владимирович получил мандат на управление страной со своего непонятного в будущем поста. Напрямую доверие ему оказала треть населения. Ведь за «Единую Россию» проголосовали 64 процента, а на выборы явилось 60 процентов населения. Для нормальной конституционной ситуации это неплохо. Но, когда президент претендует на роль общенационального лидера, этого недостаточно. Общенародное желание осуществить некий «план Путина», о котором толком никто ничего не знает, не подтверждается. На самом деле правящая верхушка просто не желает расставаться с властью. Учитывая ее структуру и внутренние противоречия, эта группа может сохранять власть, только если будет управляться Путиным.

Вот поднялись цены на основные продукты питания. Не случайно большинство специалистов говорят о том, что экономика не должна зависеть от политики. Если же власть в своих эгоистичных целях вмешивается в хозяйственную жизнь страны, то рано или поздно приходится ждать беды. В течение нынешнего года мы сталкивались с комбинацией обстоятельств. С одной стороны, рост инфляции на мировых рынках. Рост цен на продовольствие, на нефть. Это повлияло и на наш рынок. Но на Западе инфляция не вышла за пределы двух-трех процентов. А в России она значительно выше.

Нужно еще учесть, что в этом году были привлечены значительные иностранные инвестиции, мотивированные изнутри страны. Были выпущены IPO с крупным участием иностранцев. Были и кредиты на большие суммы. Из 70 миллиардов долларов иностранных инвестиций на прямые инвестиции приходится 25 миллиардов долларов. Остальные деньги приходят на наш рынок и подстегивают инфляцию.

Кроме того, последнее время рост зарплаты (12 процентов) значительно обгонял рост производительности труда (5-6 процентов). По совокупности это тоже подталкивает инфляцию.

Не стоит забывать еще одно обстоятельство. Приток денег от продажи нефти и газа сосредоточивался министром финансов Кудриным в Стабфонде. Лоббисты постоянно призывали разобрать эти средства и вложить их в экономику. В конце концов, в этом году брешь была пробита, и результат в виде скачка инфляции налицо.

В начале лета уже стало ясно, что сезонного понижения цен не будет. Этот результат был заложен давно, поэтому пожарными мерами — замораживанием цен, обвинениями в адрес всевозможных вредителей — уже нельзя справиться с процессами. Нужно было думать раньше и не заниматься популизмом.

Можно ожидать нового скачка цен и после президентских выборов. Потому что принимаются новые программы, вкладываются деньги в институты развития.

В это же время идет борьба группировок внутри администрации Путина. Вот мы читаем интервью бизнесмена Шварцмана. Что можно по этому поводу сказать? Парень напрашивается на свою дозу полония? Или за его спиной стоят мощные силы, противостоящие силовикам? Скорее второе. Другие бизнесмены тоже были объектами подобных операций, но их не обсуждали в отличие от Шварцмана на страницах газет. Видимо, кому-то влиятельному нужно было показать, как некоторые структуры власти нарушают закон. По моим оценкам, падение деловой активности российского бизнеса уже стоило стране ежегодно двух процентных пунктов ВВП в течение ряда лет. Сегодня государственные корпорации стали формальным прикрытием так называемых распределительных коалиций внутри власти. Если этому процессу не будет положен конец, то Россия окажется на периферии мировой экономики. На кону — большие ставки. Победа того же курса при обеспечении преемственности на 10-15 лет — это гарантия сидения на сырьевой игле, отказ от инновационной экономики.

Меры должны быть приняты не к олигархам, далеким от президента, а к деятелям из его близкого окружения. Но Путин никогда не был замечен в подобных акциях.

Андрей Кокошин, член Генсовета партии «Единая Россия»:

Высокие цены на сырье сказываются в самых разных формах на деятельности многих крупных предпринимателей страны, большинство из которых не торопятся вкладывать средства в крупные проекты, связанные с наукоемким производством, с высокой долей интеллектуального продукта. В силу этого приходится, во-первых, делать ставку на крупные государственные компании и государственно-частные холдинги, добиваясь того, чтобы они были сильными субъектами рынка тех или иных видов высокотехнологичной продукции в глобальном масштабе. Во-вторых, добиваться, чтобы наряду с ними действовали растущие частные компании, имеющие шансы превратиться в субъектов глобальной экономики, кампании национального, по-настоящему патриотически ориентированного среднего бизнеса России.

Александр Шохин, президент РСПП:

В последнее время государство чересчур увлеклось предпринимательской деятельностью, создается много государственных корпораций. Кстати, организационно-правовая форма открытого акционерного общества гораздо лучше, чем госкорпорация, поскольку она более прозрачна и подвержена международным стандартам корпоративного управления. А государство, прикупив или другим способом став собственником достаточно большого числа активов, до сих пор внятную стратегию своего поведения в качестве предпринимателя не обозначило.

Мне кажется, что очень важно объяснить, зачем государство расширяет свою сферу предпринимательской деятельности. Нужна стратегия выхода из бизнеса. Объясните, когда и на каких условиях вы выйдете. Если государство намерено приватизировать эти вновь приобретенные активы через некоторое время, когда, например, финансовая ситуация станет хуже, цены упадут и т. д., чтобы в том числе решать социальные проблемы, проблемы того же пенсионного фонда, это понятные и разумные причины. Если же государство всерьез и надолго засело в этом бизнесе, считая, что частный сектор не эффективен, это неправильная была бы стратегия. У государства много других задач. Оно должно создавать правила игры, обеспечивать добросовестную конкуренцию. А если часть бизнеса — это ваш бизнес, вы неизбежно будете помогать своим предприятиям, государственным, прежде всего. Поэтому я считаю, что государство, увлекшись функцией предпринимательства, неизбежно ослабляет свою роль как регулятора и как надзирателя за исполнением правил игры.

В тех случаях, когда на месте частного бизнеса государство консолидирует активы не только свои, но и привлекает активы частного сектора, создает госкорпорации, где у частного сектора в лучшем случае миноритарный пакет, а иногда государство и выкупает эти пакеты, то речь идет о бархатной реприватизации. Я думаю, что массовой она не может быть хотя бы потому, что в государстве работают не только сторонники усиления роли государства как предпринимателя, но и так называемые либералы, которые понимают, что эффективность экономики, конкурентоспособность российской экономики, в том числе на глобальных рынках, сейчас для российской экономики одно из самых главных условий выживания. Без частного сектора здесь не обойтись. Любое сокращение сегмента частного бизнеса чревато потерей конкурентоспособности.

Плохо, когда это перераспределение осуществляется по схемам, которые описал господин Шварцман в недавнем интервью. На мой взгляд, задача государства не допускать такого теневого передела собственности, пусть даже это не уголовщина, а так называемый гринмейл. Для многих предпринимателей продажа бизнеса государству — это нормальная бизнес-стратегия. При одном условии, что государство не будет заниматься рейдерством и не опустит цену ниже рынка. Некоторые даже в очередь выстраиваются, чтобы продать именно государству, не иностранному инвестору. Мы боимся, говорят, что нам денег не дадут из инвестфонда, из банка развития и т. д. Боятся несправедливой, нечестной конкуренции.

Аналитическая компания Capital Economics:

Даже оставив пост президента в марте 2008 года, В. Путин де-факто продолжит руководить страной. Для России это в первую очередь означает неизменность главных принципов развития. Уже в следующем году, несмотря на кризисные явления в экономике США, ожидается, что в связи с увеличением объема инвестиций темпы экономического роста РФ будут достаточно высокими и Россия станет одним из основных драйверов, стимулирующих развитие всей Восточной Европы. В краткосрочной перспективе российская экономика не должна пострадать от последствий экономического кризиса в США, поскольку доля экспорта в Соединенные Штаты в ВВП России сейчас очень мала и составляет около одного процента. Однако существует и другой негативный фактор: Россия не сможет нивелировать растущие инфляционные риски.

В любом случае, учитывая хорошие темпы роста экономики России и стабильную политическую ситуацию в стране, а также тот факт, что в течение 2007 года российский рынок выглядел хуже рынков других развивающихся стран, в 2008 году российские компании должны показать выдающиеся результаты. В особенности это касается предприятий, которые выиграют от инвестиционного бума, а именно компаний потребительского сектора и тех, кого коснется подъем в строительном сегменте.

Алексей Новиков, глава московского представительства компании Standard&Poor’s:

Мы не можем недооценивать роли сырьевого сектора, он по-прежнему играет большую роль в российской экономике, но нефтегазовый сектор постепенно уступает свою роль финансовому сектору, как двигателю российской экономики. То есть время простой экономики, когда она зависела целиком от нефтегазового сектора, когда цена на нефть определяла все абсолютно, прошло. Соответственно, проходит время и относительно простых экономических решений, наступает время более сложной, изощренной политики. Если вы посмотрите на долю нефтегазового сектора в валовом национальном продукте, то она за последнее время достаточно серьезно сократилась и продолжает сокращаться. Сейчас доходит до примерно 16 процентов. Да и темпы роста самой нефтедобывающей отрасли очень низкие в последние годы: они колеблются в пределах трех-четырех процентов, а темп роста ВВП — 7 процентов. По строительству, например, темпы роста выходят уже за 20 процентов в год. Это больше, чем даже рост финансовых услуг (15 процентов в год), обрабатывающей промышленности (от четырех до семи процентов). Резко растет внутренний спрос в стране — примерно на 20 процентов в год. Он не может быть удовлетворен продукцией российских предприятий, поскольку многие секторы недоинвестированы. И импорт растет на 22–25 процентов в год, по отдельным кварталам выходит даже за 40 процентов.

Импортзамещающие отрасли требуют инвестиций, а идут ли они именно туда? Пока львиная доля того капитала, который приходит в Россию, идет либо на приобретение компаний, либо на инвестиции в оборудование, которое обслуживает тот же нефтяной сектор…

Теперь представьте, что количество денег, которое находится в стабилизационном фонде, будет инвестировано в проекты. Мало того, что этих проектов как таковых нет. Мы не можем полностью потратить деньги из российского бюджета, чтобы выполнить намеченные программы, потому что не готова проектная документация, нет инфраструктуры. Тогда не обижайтесь на инфляцию и на все прочие экономические параметры, от которых зависит непосредственно бытовая жизнь.

Алексей Кудрин, министр финансов:

Оценка темпов роста потребительских цен на 2008 год увеличена до 7,5–8,5 процента с 6–7 процентов, на 2009 год — до 5,8–7 процентов с 5,5–6,5 процента. Прогноз по инфляции на 2010 год не изменился и составляет 5–6 процентов.

Николай Злобин, сотрудник Института мировой безопасности (Вашингтон):

Путин убежден, что он контролирует всех и вся. Но на самом деле, если поговорить со многими людьми вокруг президента, они расскажут, как легко его можно «развести».

Путин вообще убежден в своей правоте. Он серьезно считает, что вся антироссийская кампания проплачена, куплена и продана. И что Америка по определению занимает антироссийские позиции и вмешивается в дела России. Если же говорить о риторике по поводу 1990-х, то здесь есть еще один аспект. И при царях, и при советской власти, и сейчас легитимность власти нынешней всегда строилась на обломках власти предыдущей. Если ты не растоптал предыдущего лидера, ты не чувствуешь себя полноценным хозяином страны. Еще не было ни одного примера в российской истории, чтобы преемник не «расправился» с тем, кто ему передал власть. И преемник Путина тоже с ним «расправится»? Если не следующий, то через одного или двух.

Я очень высоко оцениваю то, что сделал Путин в первые три-четыре года своего президентства. Он более или менее собрал страну, построил чиновников, заставил платить налоги. Но второй путинский президентский срок оказался потерей времени. Путин может строить правительство, стуча кулаком. Но после этого часто ничего не происходит. Да, в страну идет огромный поток денег. И это позволяет снять острые моменты, заткнуть рты.

Но никакой серьезной фундаментальной менеджерской работы со стороны президента очень часто не видно. В результате система власти оказалась в полуразрушенном состоянии. Ее можно сравнить с «потемкинской деревней». Несмотря на все внешнее изобилие, довольство, деньги и иномарки, если сделать этой системе рентген, выяснится, что она крайне недоразвита.

Команды Путина без Путина нет. Думаю, что эти люди сделают все, чтобы удержаться у власти при новом президенте. Но убежден, что им это не удастся. И главная причина грядущего поражения этой группы в том, что они оказались случайными людьми в российской власти. Все, что сегодня происходит в России — разборки между силовыми структурами, наезды на Кудрина и другое, свидетельствует об одном: эти люди понимают, что их время уходит. По сути, уже сейчас идет борьба за Россию после Путина.

Сам по себе уход Путина будет шансом для российской демократии. При нынешней ситуации любое изменение есть шанс. Демократия в России будет во многом зависеть от степени раскола в правящей элите. А уход Путина резко усилит этот раскол.

Die Welt (Германия):

Сила Путина в сочетании внешней безобидности и крайней решительного настроя действовать, не связывая себя какими-либо правилами. Но это не все. Путин, возможно, инстинктивно, нашел для страны путь развития, который вполне соответствует ее автократическим традициям. Этот курс не препятствует модернизации страны и формированию экономической элиты, но лишь при условии, что решающее слово в любой ситуации остается за государством.

Во многих странах Запада в ходе процессов модернизации гражданское общество в качестве прогрессивной силы смогло одержать верх над старыми элитами. Иногда это происходило в ходе реформ, иногда — в результате революций. В России все происходит иначе: старые элиты прибирают к рукам новые элиты, возникшие в условиях относительной экономической свободы, и интегрируют их в свою систему. Здесь модернизацией управляет государство. Путин, кажется, задался целью доказать ложность утверждений поборников западных свобод о нерасторжимой связи демократии и свободного рынка.

Станислав Белковский, руководитель Института национальной стратегии:

Принято считать, как сторонниками, так и многочисленными противниками Владимира Путина, что в условиях высоких цен на нефть экономика чувствует себя прекрасно, она неуязвима, она застрахована от любых катаклизмов. И инъекции какой-то части гигантских нефтяных сверхдоходов, которые государство изымает различными способами, решают любые проблемы, предотвращают любые кризисы в долгосрочной перспективе. Поэтому никакие экономические проблемы не могут быть фактором нестабильности как уходящего президента, его режима, так и режима его преемника.

В нашем докладе мы попытались обосновать, что это безусловно не так. Россия уже стоит на грани кризиса, и никакие высокие нефтяные цены, сверхдоходы не помогут избежать как вхождения в кризис, так и наиболее острых внешних проявлений этого кризиса, поскольку кризис порожден системными причинами и проблемами, которые не могут быть решены за короткий срок при любом объеме вложений.

Михаил Касьянов, лидер Народно-демократического союза России:

Единого кандидата от оппозиции на предстоящих президентских выборах в России не будет. Теоретически единый кандидат еще может быть выдвинут только от РНДС и СПС. Я провел все переговоры. Руководство «Яблока» считает, что выборы президента не являются выборами, поэтому они участвовать не будут: ни сами не пойдут, ни поддерживать никого не будут. Республиканская партия имеет такое же отношение к этому. «Другая Россия» считает, что нужно поддержать кандидата от КПРФ. Для нас эта позиция неприемлема. В СПС изучили предложение РНДС по коалиционному соглашению о едином кандидате, но решение также пока не принято. В этой ситуации мы не можем ждать более, наше решение — идти вперед.

Михаил Барщевский, лидер партии «Гражданская сила»:

В субботу вечером раздался звонок, позвонил Грызлов и попросил в воскресенье вечером подъехать, не сказав зачем: «Надо поговорить». И вот мы сидели с Плотниковым, Мироновым и Грызловым в Госдуме. Нас спросили, как мы относимся к этой кандидатуре. Плотников поддержал Медведева, потому что он курирует нацпроекты, сельское хозяйство. У меня была более сложная ситуация: я сказал, что принципиальных возражений априори у меня нет, потому что Медведев — юрист, и юрист питерской школы, которую я хорошо знаю.

Борис Грызлов, лидер «Единой России»:

Дмитрий Анатольевич курирует нацпроекты, демографическую программу, вопросы, касающиеся повышения качества жизни, которые являются самыми важными вопросами на предстоящее четырехлетие. Он мог бы эти вопросы проводить в жизнь, так как те два года, которые он занимается в правительстве именно национальными проектами и демографической программой, показали, что, несмотря на многочисленные трудности, есть реальные шаги вперед. «Единая Россия» считает, что последующее четырехлетие должно идти именно под эгидой решения социальных вопросов, Дмитрий Медведев наиболее социально ориентированный кандидат из всех возможных.

Денис Волков, сотрудник «Левада-центра»:

Если Путин сконцентрирует свою поддержку на Медведеве, преемник может рассчитывать на хороший результат. Сейчас за кандидатуру, которую назовет Путин, готов проголосовать 41 процент, и только 12 процентов избирателей принципиально за преемника не проголосуют.

Александр Потавин, аналитик инвестгруппы «Антанта Пиоглобал»:

Дмитрий Медведев известен как сторонник либеральных взглядов как в экономике, так и в политике. Тот рост фондового рынка, который мы видели через пять минут после публикации новости, красноречиво свидетельствует о том, что инвестиционное сообщество целиком и полностью поддерживает выбор президента. Поддержка Медведева президентом и влиятельными политическими партиями России поможет российскому фондовому рынку выйти на более высокие ценовые уровни. В связи с тем, что Медведев связан с «Газпромом», акции этой компании станут локомотивом для роста фондового рынка. Вместе с «Газпромом» сильный потенциал роста появился у акций компаний с госучастием, в первую очередь у ВТБ, Сбербанка, «Роснефти».

Георгий Сатаров, президент фонда ИНДЕМ:

Совершенно неудивительно, что кандидатом в президенты выдвинут представитель либеральной части в окружении Путина. Это связано с тем, что в последнее время силовики в кремлевских коридорах явно перевешивали. О чем свидетельствует даже текущая ситуация, связанная с атакой на министра финансов Кудрина. Путин никак не мог ее блокировать, хотя, похоже, пытался. То есть события стали выходить из-под контроля и президенту потребовался противовес с другого фланга. Выдвижение Медведева — независимо от того, останется он единственным «путинским» кандидатом или нет (я подозреваю, что возможен еще один) — как раз и является попыткой уравновесить ситуацию.

Геннадий Зюганов, лидер КПРФ:

Для меня это предложение ожидаемо. Потому что Медведев первый и главный друг и помощник Путина. Ему отдали социально привлекательные проекты. Где хоть что-то решалось то для женщин, то для детей, то для деревни. Хотя под эти проекты дали всего три процента бюджета трехлетки, это, конечно, крохи. Но, тем не менее, у зрителей и граждан складывалось впечатление, что он о них заботится. С другой стороны, это выдвижение, на мой взгляд, свидетельствует, что Путин для себя принял какое-то важное решение на будущее. Я не удивлюсь, если он сейчас будет интенсивно форсировать договор с Белоруссией (в перспективе — поправка в Конституции и референдум), чтобы, возможно, стать президентом союзного государства.

Николай Петров, эксперт Московского Центра Карнеги:

Вопрос в том, что стоит за выдвижением Медведева: план довести его до победы на президентских выборах или, наоборот, намерение сжечь его в огне, который сейчас, естественно, начнется, и таким образом сделать возможным любой другой вариант.

Если мы действительно увидим фамилию Медведева в бюллетене и он будет следующим президентом, то, мне кажется, он очень хорошо символизирует то, что следующий президент в отличие от нынешнего не будет, по крайней мере на первых порах, реально контролировать силовой блок (трудно представить себе Медведева в этой роли) и будет фактически заниматься всем, чем занимается сейчас, то есть социальными и социально-экономическими сюжетами.

Если Медведев будет президентом, то становится понятным, почему сейчас госкорпорации выводят из-под контроля правительства все наиболее важные сектора экономики. Госкорпорации контролирует лично президент Путин, так же как лично президент контролирует в Совете безопасности силовиков и внешнюю политику. По-видимому, все это так за Путиным и останется.

В этом случае мы попадаем в период достаточно долгого перехода, когда, с одной стороны, есть вполне себе либеральный, штатский, симпатичный и благосклонно принимаемый Западом президент, не имеющий никакой властной базы, а, с другой стороны, все важные направления, включая силовиков и основные сектора экономики, управляются как-то иначе.

Ян Бреммер, директор аналитической группы Eurasia Group:

Медведев — молодой человек, и от него нельзя ждать скорого ухода с поста, как это, возможно, предполагалось с Зубковым. Медведев, на мой взгляд, является однозначно компромиссной фигурой: он не слишком силен и не слишком слаб, но в любом случае позволяет Путину оставаться близко у власти и не лишает его возможности возвратиться к ней где-то на середине своего президентского срока.

Но я бы все же сказал, что риск возникновения в стране двоевластия остается, потому что силовики, такие как Сечин и его команда из «Роснефти», конечно, не слишком обрадованы приходом Медведева. И его кандидатура — это вызов и проблема для Сечина и силовиков; скорее всего, между ними обострятся стычки.

Однако настоящий кризис в их отношениях случится тоже не скоро. Российская экономика сильна, популярность президента Путина достигла невиданных высот, и это позволяет ему воплотить в жизнь тот план, который он начал реализовывать, избрав Медведева в качестве будущего президента. Это очень важно, с моей точки зрения, посмотреть, что предпримут Сечин и другие в ближайшие недели после того.

Ясно, что Медведев будет избран, а Путин получит все, что захочет, но это не так уж противоречиво, как может показаться.

Назначение Медведева никак не повлияет на шансы российской оппозиции. Его приход — это всего лишь чуть больше неясности во властной верхушке. В Соединенных Штатах Медведева рассматривают как человека, разделяющего либеральные взгляды прежде всего в экономической сфере. Поэтому его назначение будет с удовлетворением воспринято на рынках в США.

Дмитрий Медведев, первый вице-премьер:

…Мало избрать нового президента, разделяющего эту идеологию. Не менее важно сохранить дееспособность команды, сформированной действующим президентом. В связи с этим предлагаю сохранить на важнейшей должности в исполнительной власти Владимира Владимировича Путина. Выражая готовность баллотироваться на должность президента России, обращаюсь к нему [Путину. — Ред.] с просьбой дать принципиальное согласие возглавить правительство России после избрания нового президента страны.

Валерий Федоров, генеральный директор ВЦИОМа:

Образа желаемого будущего у нашего общества сегодня не существует, отбили охоту такой образ строить. Все, что строили, оказалось миражами, причем за срок жизни всего нескольких поколений. Но все же, если говорить о позициях, которые поддерживает ярко выраженное большинство населения, получается следующее.

Мы хотим, чтобы у нас оставалась президентская республика, многопартийность. При этом государство должно оставаться светским, поменьше вмешиваться в личную жизнь граждан и иметь самостоятельную и достойную позицию в мире. Мы хотели бы оставить многообразие форм собственности. Уничтожать частную собственность ни в коем случае не надо. Это консенсусная позиция, ее придерживаются даже коммунисты. Наконец, государство должно быть социальное. Никто не готов двигаться в направлении модели, при которой государство дистанцируется от любых социальных нужд, забот, от социальных гарантий. Это тоже консенсусная позиция для всех, даже для либералов.

Что должно меняться? Мы хотели бы укрепить мораль, чтобы приструнить разгулявшийся правящий слой. Добиться равенства всех перед законом. Разорвать спайку бизнесменов и чиновников. А в экономике мы бы все страстно хотели, чтобы крупные корпорации, прежде всего добывающие сырье, принадлежали государству, ну не верим мы в частную инициативу в этом секторе экономики. А еще хотим слезть с нефтяной иглы, вернуть прогрессивную шкалу налогообложения и при сохранении бесплатности систем здравоохранения и образования удешевить их, повысить качество и доступность.

Жить как при капитализме, работать как при социализме — вот чего хочет большинство населения России.

Использована информация сайтов: www.dw-world.de; www.echo.msk.ru; www.edinros.ru; www.gazeta.ru; www.inosmi.ru; www.izbrannoe.ru; www.izvestia.ru; www.mk.ru; www.novayagazeta.ru; www.politcom.ru; www.quote.ru; www.rbc.ru; www.svobodanews.ru