Директор-Инфо №17'2007
Директор-Инфо №17'2007
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

АРТ-новости

Материал подготовил Владимир Богданов

Собрание Ростроповича — Вишневской. Топ-лоты

Намеченная на 18–19 сентября продажа собрания Ростроповича — Вишневской была изначально окружена такой плотной атмосферой таинственности, недоговорок и слухов, какая могла свидетельствовать скорее о необычайных организационных сложностях, нежели об умелом поддержании интриги. Что могли накопить супруги, консультантами которых были такие известные в арт-бизнесе специалисты, как Иван Самарин, Алексис фон Тизенгаузен, Сергей Есаян? Какие вещи из собрания согласится выставить на Sotheby’s Галина Вишневская? Не передумает ли? А может быть, что-то добавит к ранее объявленным, но не очень убедительным топ-лотам? И вообще, какая последует реакция на ставшие обычными призывы к «русским мамонтовым» выкупить коллекцию целиком и оставить в России, предварительно сняв с торгов1? И Вишневская вроде бы уже согласна снять. Что же будет? Время шло, а каталога все не было. Как не было и сопутствующей ему определенности.

В конце августа фантазировать стало сложнее: Sotheby’s опубликовал список лотов, со всей определенностью свидетельствующий, что любимого Вишневской фарфора будет много. Хватит всем.

С живописью сложнее. XIX век, к которому относится большая часть достойных лотов, — период ценный для людей, воспитанных преимущественно на Третьяковке и Эрмитаже. Век дорог как часть истории, как память, возвращающая к экскурсионным воспоминаниям детства, наконец.

Но в мировой художественный контекст Россия в это время ничего прорывного не внесла, так что период имеет преимущественно национальное значение, как часть наследия. Для нас одни имена чего стоят — Тропинин, Брюллов, Венецианов. А Западу они не скажут ничего. Особая одухотворенность, внутреннее созерцание, глубокие переживания и не искаженная красота — основные идеи того времени — и сегодня остаются важными и ценными. Но, честно сказать, скучноватыми в сравнении с бурным XX веком. Может, в том числе и поэтому коллекционеров русского XIX века в стране не очень много. И конечно, еще и потому, что самих вещей на руках очень мало. Тем более высокого класса. Рынок мал, все в музеях, экспертов не много, сделки редки, общего понимания того, сколько должны стоить такие вещи, нет. Словом, серьезные коллекционеры, специализирующиеся на этом периоде, наперечет. А потому и ликвидность не очень высока, что должны учитывать будущие владельцы. На шедевры, правда, такие правила распространяются в меньшей степени…

Среди лучших работ XIX века в рамках предстоящих торгов хотелось бы отметить портреты кисти Карла Брюллова и Василия Тропинина. Брюлловский портрет несчастной княгини Авроры Демидовой выставлен с верхним эстимейтом 1,2 миллиона фунтов. В прошлый раз, в июне 1995 года, на Sotheby’s эта вещь была продана за 120 тысяч фунтов. Так что теоретически ей «светит» 10-кратный рост за 12 лет. А может, и того больше.

«Гитарист» Василия Тропинина (одна из версий, созвучная с находящейся в Третьяковке) поставлен с эстимейтом 150–200 тысяч фунтов. Почти метровый холст 1820-х годов погружает в атмосферу свободолюбивого салона, когда патриархальную русскую музыкальную моду взорвали европейские семиструнки. Признанным виртуозом того времени был гитарист Морков — его-то и любил изображать Тропинин на своих портретах. Считается, что художник весьма небрежно изображал одежды своих персонажей, но вот к прорисовке гитар, в которых он хорошо разбирался, Тропинин относился очень ответственно.

«Портрет Прасковьи Михайловны Бестужевой» кисти Владимира Боровиковского оценен в три раза выше тропининского «Гитариста» — 400–600 тысяч фунтов. В каталоге упомянуто, что предлагаемый портрет был открыт заново и описан в 1967 году известным коллекционером и исследователем Ильей Зильберштейном. Жизнь учит к любым подобным открытиям относиться настороженно, хотя находят же ранее не известных Ван Гогов и Янов Вермееров…

Еще один художник, знакомый с детства, Алексей Венецианов, представлен на торгах работой «Первые шаги». Вещь с историей, бытовала в аристократических собраниях, с интересным для коллекции сюжетом и приемлемым размером — потому и эстимейт под миллион фунтов. Формально все ничего, да вот только нет ощущения, что картина у мастера «пошла». Что-то не так в лице младенца, не крестьянское это лицо — пусть это и субъективно.

На групповом портрете Владимира Гау «Дети герцога Лейхтенбергского возле мраморного бассейна» изображены две внучки и четыре внука императора Николая I (дети его дочери Марии Николаевны). Так что будущему владельцу, склонному к генеалогическим исследованиям, будет о чем рассказать своим гостям.

К слову, работы маслом Гау довольно большая редкость.

Среди графических работ XIX века стоит отметить также эскиз «Голова старца и назарянин» — подготовительную работу Александра Иванова к полотну «Явление Христа народу». Эскиз выполнен маслом, имеет коммерческий размер и по эстетике своей не в пример выше проданной не так давно «Головы раба». Последняя, напомню, также этюд к «Явлению…» и в 2006 году была продана на шведском аукционе Uppsala за 1,42 миллиона евро (как раз примерно 600 тысяч фунтов). Так что заявленный эстимейт для «Головы старца…», в диапазоне от 0,5 до 1 миллиона фунтов, вполне реалистичен. Интересно, что после работы Иванова над «Явлением Христа народу», как считается, осталось около 600 эскизов, но при жизни художник с трудом смог продать некоторые из них после выставки в Москве и Санкт-Петербурге. Большая часть эскизов после смерти Иванова была отослана его брату в Рим, а позднее там же распродана.

Игорь Грабарь. Еще одно громкое имя в истории русского искусства. Еще одно воспоминание из букваря. Значительный художник-мирискусник, талантливый организатор, функционер, старавшийся много сделать для культуры реставрации в стране. Это уже потом, глубоко при советской власти, в 1930-е вынужденно появились его «В. И. Ленин у прямого провода» и «Крестьяне-ходоки на приеме у В. И. Ленина и И. В. Сталина». Но наткнуться на такие исторические артефакты можно лишь в совсем экзотических местах. А с именем Грабаря даже у бывшего пионера ассоциируются совсем другие работы — «Мартовский снег», «Иней». Словом, примерно такие, как представленный на торгах «Морозный день». Ведь именно зимние пейзажи особенно удавались художнику. За «Морозный день» просят 60–80 тысяч фунтов. Но трудно себе представить, что она не уйдет за сумму в несколько раз большую.

На предварительном этапе, на фазе пресс-релизов, могло показаться, что главными вещами торгов являются, собственно, две. «Сокровище ангелов» Николая Рериха и «Охота» Ивана Билибина. Вещи масштабные в прямом смысле: одна более двух метров, вторая свыше трех. Сюжетный замысел «Сокровища ангелов» — рассказ об охраняемом краеугольном камне мироздания, которым запечатано добро и зло. Известно, что в 1998 году супруги приобрели «Сокровище ангелов» на Sotheby’s за 287,5 тысячи фунтов, а сегодня оно может стоить в несколько раз выше — вплоть до шестикратного превышения цены 9-летней давности. «Сокровище ангелов» имеет и историческое значение: это панно участвовало в петербургском салоне 1909 года и экспонировалось на московской выставке «Мира искусства» в декабре 1911 года. Среди работ Рериха стоит обратить внимание еще на «Песнь Леля» — красивый холст 1920-х годов из серии на тему оперы Н. А. Римского-Корсакова «Снегурочка» с эстимейтом 150–200 тысяч фунтов.

«Охоту» Билибину тоже, как говорится, музыкой навеяло. В 1929 году художник работал в Театре на Елисейских полях в должности главного декоратора ряда русских опер, включая «Сказку о царе Салтане». Вероятно, из пушкинской сказки был почерпнут сюжет произведения, да и национальная иконописная стилистика стала естественным декоративным решением. К слову, для этой работы известна ценовая динамика. Последний раз она была куплена на Sotheby’s в июне 1995 года за 26 тысяч фунтов без учета комиссии. Теперь же, напомню, эстимейт составляет 120–180 тысяч фунтов.

Самой же дорогой живописной работой торгов по эстимейту заявлен исполинский холст Бориса Григорьева «Лики России» (1921). Два на два с половиной метра русской живописи оценены в 1,5–2 миллиона фунтов. Очень может быть. Хотя раньше работы сопоставимого класса продавались дешевле. Например, григорьевский «Ревизор» (1935. Холст, масло. 79,7 x 329,6) 17 апреля 2007 года был продан на Sotheby’s за 850 тысяч долларов плюс комиссия. С «Ликами России» можно, правда, ожидать имиджевой наценки — одноименный цикл Григорьева уж очень известен.

Представлять «другое искусство» на предстоящих торгах будут только Владимир Немухин и Владимир Вейсберг. Оба с вещами крепкими, но не выдающимися. Работа Немухина — акварель «Мертвая рыба на белом песке» 1972 года. Рисунок очень узнаваемый, характерный для периода начала — середины 1970-х. Посмотреть похожую вещь живьем (и не одну) можно, кстати, на выставке «Нонконформисты на Красной площади». С декоративной стороны «рыбы», конечно, не идут ни в какое сравнение с карточным циклом Немухина, но для коллекции важны. Кстати, в литературе попадалась фотография, на которой Немухин держит в руках одну из работ якобы с «бульдозерной» выставки. Так вот там было что-то похожее, только, очевидно, масло: под открытым небом акварель была бы обречена. Для «Мертвой рыбы» назначен очень маленький (по текущим московским ценам) эстимейт — 3–5 тысяч фунтов. Вероятно, уйдет тысяч за десять: год хороший.

Про среднеразмерную «Обнаженную» Владимира Вейсберга сказать особо нечего. Бывали на аукционах работы и лучше, бывали и хуже. Но зато эстимейт невелик — 30–50 тысяч фунтов. Учитывая прежние аукционные цены на работы этого любимца коллекционеров, можно предположить конечную цифру на уровне 90–100 тысяч фунтов.

В целом неровность качества вещей в собрании, где работы музейного уровня соседствуют с «обиходными», имеет изящное объяснение. Ростропович и Вишневская, как люди истинно талантливые, сумели довольно быстро встать на ноги в эмиграции и сумели себя хорошо обеспечить. Очевидно, супруги на заре собирательства покупали не только шедевры, но и все, что просто нравилось. Если коллекционер ограничен в деньгах, то ему приходится продавать несколько слабых вещей, чтобы позволить себе одну сильную — так коллекция естественным образом «очищается» и наращивает свое художественное значение. Но при избытке средств и нехватке времени ничего продавать не требуется, достаточно лишь периодически покупать. Соответственно, не требуется жесткого критического взгляда «на отсев», превращающего собрание в коллекцию. По этой логике, вероятно, и формировалось собрание Ростроповича — Вишневской, часть которого поступила на торги.

Почему часть? В привычной для этих торгов атмосфере домыслов сформировалось мнение, что Вишневская не отдала на первые торги лучшие вещи собрания. Иначе где остальное «другое искусство», где русский авангард, где все то, что могут насоветовать эксперты? Не было? Вряд ли. Скорее, прибережет для следующих торгов или вовсе оставит себе. Подобная именная коллекция — это бренд, преимущества которого можно растянуть на долгие годы. Вспомним, что коллекция Шаляпина тоже продавалась не в один заход, на торгах до сих пор периодически появляются микростринги из коллекций Костаки, Басмаджана, Глезера. Нормальный деловой шаг. И повод не впадать в разочарование тем, на кого не произвела особого впечатления подборка лотов в первом заходе. Может быть, все только начинается?

Источник: www.sothebys.com, www.novayagazeta.ru

Нонконформисты на Красной площади

Выставка живописи и графики 1959–2000 годов представителей «другого искусства» из частных собраний под вынесенным в заголовок победным названием продлится в зале Государственного Исторического музея до 30 сентября 2007 года. Мероприятие, организованное галереей «Коносьер» (www.connaisseur.ru) при содействии Московского залогового банка и девелоперской RIGroup, стало, пожалуй, самым заметным событием летнего мертвого сезона. Не только благодаря сезонным каникулам и вынужденному информационному затишью, но и в силу своей уязвимости для критики. Обозревателей рассердило, что устроители явно переборщили с введением в экспозицию «другого искусства» слишком большой доли работ художников второго и третьего ряда. А первых имен показали лишь с десяток — по одной-две работы на каждого. При столь громком названии такой подбор экспонатов, наверное, можно расценить как повод для разочарования. Но этот упрек имел бы вес, если б речь шла о крупном музейном проекте, где баланс экспозиции можно поддержать щедрыми запасниками и фондами. Тут можно было бы сетовать, что в значительной степени утрачена просветительская функция. Но «Нонконформисты на Красной площади» — проект частный, галерейный, коммерческий. И «музейный» лишь по площадке проведения. Работы более-менее известных шестидесятников не просто сильно дороги (это полбеды), но еще и в дефиците, а торговать нужно тем, что есть в наличии. Мало работ первых имен? Значит, нужно развивать второй ряд, приблизить к сонму первых, указывать место в истории (у нее тоже бывают ошибки), оформлять легенду, искать и пропагандировать неоцененные ранее элементы новаторства — все это нормальная галерейная работа. Можно было б, конечно, подойти к коммерческой стороне потактичнее. Но и критиковать проект за отсутствие широкой репрезентативности и исторической объективности вряд ли правильно. На них никто и не претендовал. Просто цели иные.

Условно «первый эшелон» неофициального искусства был представлен следующими именами: Элий Белютин, Николай Вечтомов, Дмитрий Краснопевцев, Лидия Мастеркова, Эрнст Неизвестный, Владимир Немухин, Дмитрий Плавинский, Евгений Рухин, Эдуард Штейнберг, Владимир Яковлев, Владимир Янкилевский. Абстракциями (магистральный жанр выставки) было представлено творчество таких художников, как Юрий Васильев, Вильям Бруй, Сергей Волохов, Клара Голицына, Владимир Грищенко, Владислав Зубарев, Андрей Поздеев, Святослав Чернобай.

Особое внимание стоит обратить на два почти одноименных коллажа Дмитрия Плавинского 1988 года. «Пейзаж с нотами 1» и «Пейзаж с нотами 2». Плавинский не зашифровывает реальные мелодии символами, для него ноты — материал, метафора. Получаются интересные, осмысленные и при этом очень декоративные композиции.

Интересна также абстрактно-экспрессионистская графика Владимира Немухина. «Мертвая рыба», «Десятка бубновая» — редкие для выставки примеры работ 1970-х годов, выполненных еще до «бульдозерного вернисажа».

Не часто можно увидеть и символьные абстракции Евгения Рухина (одного из реальных организаторов «бульдозерной» выставки в Беляево в 1974 году). На крупных аукционах такие композиции не появлялись. Питерский авангардист больше известен другими, монохромными, «полимерными» абстракциями, а тут цвет… Тоже, кстати, 1973 год.

Из имен, которые не на слуху, понравился Сергей Волохов. На выставке представлены три его работы, выполненные в эстетике, приближенной к соц-арту (точнее, к его «бытовому», а не политическому крылу). Волохов с 1991 года живет и работает в Бельгии. За его плечами выставка в легендарном кафе «Синяя птица» (1969) вместе с друзьями Комаром и Меламидом, выставка в лесопарке «Измайлово» в 1974-м, в павильоне «Пчеловодство» на ВДНХ в 1975-м. Вещи интересные, ход мысли стройный (художник присутствовал на открытии выставки и увлекательно рассказывал о тех временах, в том числе о «бульдозерке», которую видел собственными глазами).

Значительная часть экспозиции отведена творчеству Элия Белютина и отдельных художников его студии «Новая реальность». В том числе представлено больше 20 исполинских абстракций изобретателя «темпорального искусства» Владислава Зубарева. Тут акценты и вовсе пока не расставлены. Вообще, в воспоминаниях шестидесятников сложно встретить хорошее отношение к опытам «белютнцев» и их педагога. Известно лишь, что среди всех, кто посещал студию, в «главную обойму» выбились единицы. Встречались упоминания, что классы Белютина в свое время посещал и Владимир Янкилевский — участвовал в «Таганской выставке» студии Белютина.

Стоит ли идти на «Нонконформистов»? Да. Скорее да. Несмотря на очевидный рост интереса к шестидесятникам, стремительный взлет аукционных и галерейных цен, возможностей просто посмотреть на работы представителей «другого искусства» в публичном пространстве выпадает очень немного. Так, чтоб не в предаукционный показ и не «вась-вась» в галерее, а по-простому, ради удовольствия… Так что любая профильная выставка — событие по определению.

На «Нонконформистах» есть атмосфера, есть достойное профессиональное оформление (свет, развеска и т. д.), есть, наконец, отдельные очень достойные вещи тех шестидесятников, чье значение для истории искусства уже общепризнано. Человек немного разбирающийся проведет время на выставке с большей пользой, чем просто любопытствующий. Стоит сходить, чтобы посмотреть необычного «геометрического» Рухина, обратить внимание, насколько хорош Вулох под лаком на правильном свете или постоять у масштабной графики Янкилевского. А для поднятия настроения у ценителей есть, например, милые оговорки в каталоге — например, фотография с «“бульдозерной выставки” в Измайлово» (смешнее было бы «…в павильоне “Пчеловодство” на территории “Манежа”»). Тем же, кому просто эмоционально приятен русский послевоенный модернизм, идти на выставку лучше в сопровождении понимающего человека. В противном случае можно уйти с самостоятельным «открытием», что Элий Белютин чуть ли не главный нонконформист-новатор, воспитавший массу талантов и «патриарх современной русской абстракции», а мимо значимых имен первого эшелона так и вовсе пройти, не оценив. Впрочем, разобраться в списочном составе можно и самому: достаточно воспользоваться эмпирическим правилом, что кого мало висит (одна, две, три работы), тот и «главный». За редким, как водится, исключением.

Источник: www.connaisseur.ru

 


1 26 июля 2007 года «Новая газета» опубликовала призыв: «Редакция и акционеры “Новой газеты”, президент СССР Михаил Горбачев и депутат Госдумы РФ Александр Лебедев (мы уверены в них), а также их соратники в российском бизнесе обращаются к устроителям аукциона “Сотбис” с просьбой снять с торгов коллекцию М. Л. Ростроповича». Возврат