Директор-Инфо №22'2007
Директор-Инфо №22'2007
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор




.





 

Падающий доллар в агонии фондовых быков

Андрей Лусников, ИА «Финмаркет»

ФРС идет на поводу у инвестбанков, предпочитая продлить агонию бычьего рынка.

В октябре и начале ноября 2007 года падение доллара на мировых рынках приобрело угрожающий характер. Евро преодолел отметку 1,4 доллара, затем поднялся до 1,45 доллара. Но на этом падение не остановилось: в первых числах ноября курс единой валюты поднимался до 1,475 доллара. Давно уже превышены значения максимумов евро за все время его обращения, т. е. с 1999 года. Но на самом деле доллар упал еще глубже, он оказался ниже самых минимальных значений 70-х, 80-х и 90-х годов прошлого века, рассчитанных по так называемым синтетическим индексам, т. е. индексам, учитывающим динамику курсов валют, завершивших свое существование при переходе Европы к единой валюте.

Доллар опустился до многолетних минимумов и по отношению ко многим валютам, не входящим в число лидеров оборота на FOREX. В их числе рубль: в последний раз курс рубля к доллару находился на нынешнем уровне летом 1999 года. Тогда, в 1999-м, Россия лишь начинала оправляться от удара, нанесенного кризисом 1998 года, экономика еле-еле поднималась из руин — в общем, была совсем другая историческая эпоха. И вот сейчас курсовые соотношения, как запущенная в обратном направлении кинопленка, проходят снова те же значения. Конечно же, можно гордиться восстановлением рубля, однако становится как-то тревожно — и по той, например, причине, что большое количество сбережений россиян по старинке хранится в дешевеющих долларах.

Китайский фактор

Сбережения в долларах, конечно, хранятся не только у граждан страны. Традицию хранить в долларах значительную часть страновых валютных запасов сохранили многие государства. Российские запасы, напомним, еще около трех-четырех лет назад состояли из долларовых активов более чем на 80 процентов. За прошедшие с тех пор годы российские власти постепенно снижали долларовую часть международных резервов, и теперь там примерно одинаковые доли доллара и евро (а еще есть в относительно небольших количествах британский фунт, японская иена и швейцарский франк). Российская политика в этом отношении выглядит грамотной (конечно, быть может, еще грамотнее было бы в свое время перевести все резервы в евро или, скажем, в британский фунт, но страны так не делают, резервы — это все же не инструмент для спекуляций).

Российские действия на валютном рынке важны, т. к. у нашей страны третьи в мире по величине золотовалютные резервы. Но действия стран, находящихся на первом и втором местах, важны еще больше. Это Япония, резервы которой вот уже несколько лет как «застряли» около отметки в 1 триллион долларов, и Китай: его резервы, выйдя два года назад на первое место в мире, продолжают стремительно расти и достигают уже 1,47 триллиона долларов.

Именно Китай, кажется, и становится в последние годы одним из главных факторов раздражения рынков. Три года назад, когда бушевала предыдущая (не такая мощная, как сейчас) волна ослабления доллара, именно Китай на пике (т. е. когда курс евро оказался около отметки 1,35 доллара) стал выдавать сообщения о желаемой смене валюты для размещения резервов. Курс евро, напомним, дорос тогда до 1,365 доллара, после чего в начале 2005 года за несколько месяцев отступил к 1,2 доллара. Вот и сейчас, когда волна роста евровалюты в самом разгаре, ранним (по московскому времени) утром 7 ноября Чен Сивэй, зампред Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей, говорит, что Китаю надо корректировать практику хранения резервов в форме облигаций казначейства США, потому что доллар слабеет, а евро укрепляется. Реакция рынка — новый импульс для падения доллара: именно тогда курс евро и превысил отметку 1,47 доллара.

Если Китай вдруг действительно начнет продавать американские бумаги, то спекулятивное давление на доллар возрастет еще сильнее. Но вероятность такого развития событий крайне низка, ведь продажи вызовут лишь кратковременное снижение доллара, крайне невыгодное Китаю. (Он продаст свои активы по самой минимальной стоимости. А что потом — кусать локти, видя, что доллар возвращается на траекторию роста?)

На самом деле китайский фактор только одна из многих составляющих негатива для американской валюты. Не менее существенным фактором, пожалуй, становится двойственность финансовой политики, проводимой в последние годы монетарными властями США, — двойственность, которая стала заметна именно теперь.

Двойственность для ФРС США

Американская экономика замедляет темп роста. Замедляет в полном соответствии с законами экономического цикла, реагируя, в частности, на тот подъем процентных ставок, который проводился ФРС США с 2004 по 2006 год.

Однако замедление это носит довольно-таки неравномерный характер. Оно затрагивает лишь отдельные сектора — проще говоря, два сектора — сектор недвижимости и финансовый сектор. Все остальные сектора продолжают благополучно расти.

Проблемы ипотечного рынка США были очевидны многим американским финансистам уже давно: недаром Алан Гринспен, будучи еще руководителем ФРС, почти всегда называл фактор раздутости рынка ипотечных бумаг одним из основных факторов риска.

Однако американские финансовые компании (и не только американские, ибо по всему миру инвесторы мыслят одинаково) предпочитали действовать, исходя из максимизации сиюминутной прибыли. Раз приносит успех секъюритизация ипотечных кредитов, выданных на рискованных условиях, значит, надо этим заниматься. Рынок рос до начала 2007 года; да и затем, когда начались сообщения о резком увеличении числа невозвратов, новые обязательства продолжали появляться. Финансисты подозревали, что залезают в ловушку, но продолжали делать это, надеясь на этакий модифицированный на американский лад аналог русского «авось».

Что ж, они знали, на что шли. И, если судить по тем действиям, которые стала предпринимать ФРС США в августе — октябре 2007 года, они не просчитались.

Итак, с августа 2007 года у ФРС практически не оставалось хорошего выбора. Выбор состоял в том, сохранять ли высокие ставки или снижать их. То есть позволить ли обрушиться фондовому рынку во главе с ипотечными бумагами, или дать рынку выкрутиться, но ослабить при этом и так уже ослабленную денежную систему США. Оба варианта несли очевидный негатив, но если первый сразу погружал рынки в хаос, то второй предполагал краткосрочный «позитивный» эффект, состоящий в минимизации острой фазы кризиса с переходом ее в хроническую.

Что ж, ФРС сделала выбор. Ставки впервые были снижены 17 августа (тогда сократилась лишь дисконтная ставка), а затем снижались еще дважды. В результате ставка по федеральным фондам опустилась до 4,5 процента годовых, а дисконтная ставка составила 5 процентов годовых. Предел ли это? Пока из слов руководителей ФРС следует, что дальнейшее снижение ставки нежелательно. Но, как показал опыт августа и осени, ФРС склонна поддаваться давлению рынков, ведь именно во спасение крупнейших инвестбанков, погрязших в долгах, и снижались ставки! А значит, делает вывод рынок, ФРС вполне может и дальше пойти у рынка на поводу. Ну а то, что при этом еще упадет доллар, еще вырастет нефть, еще усугубятся дисбалансы, фондовых спекулянтов волнует в последнюю очередь.

Как только рынок стал осознавать, что выбор ФРС сделан, доллар сразу и начал падать. Падать не только по отношению к евро, но и к британскому фунту, швейцарскому франку, канадскому и австралийскому долларам, шведской и норвежской кронам… В общем, ко всем валютам, относящимся к сфере рыночных альтернатив доллару.

А что у нас?

Российская валютная динамика остается несамостоятельной. Курс рубля управляем — управляем за счет того, что Банк России часто присутствует на рынке, ограничивая те или иные воздействия и не позволяя курсу рубля колебаться слишком сильно по отношению к им установленным ориентирам.

Ориентиры установлены для «среднего» между долларом и евро, то есть для так называемой «бивалютной корзины». В начале 2007 года «корзину» порой снижали, постепенно позволяя рублю укрепиться. В последний раз такое снижение было сделано давно, еще в середине лета, — с того момента российские власти, похоже, осознали бесперспективность курсового воздействия на инфляцию (инфляционный скачок осени 2007 года обошелся без курсового реагирования) и оставили границы курсового коридора «как есть».

В августе 2007 года, когда на мировом рынке активизировалось «бегство от рисков», доллар подрос и ЦБ пришлось даже ограничивать его подъем, продавая доллары. Курс тогда приближался в отдельные дни к 26 рублям за доллар, а «корзину» (сумму рублевой стоимости 0,55 доллара и 0,45 евро) ЦБ ограничивал около отметки 29,93–29,95 рубля.

Но затем ФРС сделала выбор в пользу смягчения, доллар стал падать к евро, одновременно сократился спрос на доллары со стороны нерезидентов. И «корзина» упала до 29,61 рубля — именно на этом уровне ЦБ РФ ее снова и зафиксировал, не позволив падать еще ниже.

Но в сумме падение доллара к рублю стало очень серьезным. От августовских 25,9 рубля доллар потерял к первой декаде ноября около полутора рублей, опускаясь ниже 24,5 рубля. Это резкое движение, будучи реально вполне управляемым, создало эффект обвала: казалось, доллар все падает и падает, бесконечно. Но это не так. Если что-то изменится на мировом рынке, то российский рынок тоже увидит изменение направления движения.

Реально ли остановить падение доллара к евро?

Кто за разворот?

Финансовые и валютные эксперты, наблюдающие за обвалом доллара в октябре и начале ноября, говорили, что в качестве предлога для прекращения роста евро достаточно словесных интервенций от европейских чиновников. На этой мысли сходились и эксперты из российских банков, и их «глобальные» коллеги.

Более того: рынок ждал, что европейцы выберут в качестве трибуны для выражения такого недовольства встречу G7, состоявшуюся во второй половине октября: от них ждали лишь намека на возможность интервенций, сопровождаемую оценками угрозы для еврозоны завышенного валютного курса.

В начале октября казалось, что так оно и будет. Например, Родриго Рато (теперь уже бывший глава МВФ) в начале октября, при курсе евро чуть выше 1,4 доллара, заявлял, что доллар «недооценен по многим показателям, включая торгово-взвешенный индекс». Но спустя несколько дней тональность изменилась и слова Рато, тиражируемые СМИ, имели уже совсем другую нагрузку: доллар, несмотря на рекордное снижение, все еще остается завышенным, а значит, может продолжать снижаться. Он же, впрочем, сообщил и о том, что евро находится близко к состоянию равновесия, т. е., вероятно, эти слова в целом можно интерпретировать так, что снижаться доллар должен не к евро, а к другим валютам — например, азиатским.

Аналогичную мысль высказывал и Алан Гринспен: бывший глава ФРС, остающийся одним из наиболее авторитетных экспертов по мировой экономике, сообщил в конце октября, что, по его мнению, падение доллара к евро завершилось, но остался потенциал его падения по отношению к восточноазиатским валютам.

Таким образом, многие авторитетные критики доллара при курсе выше 1,4 доллара за евро уже не оценивают доллар как завышенную валюту. Проблема состоит в мощной рыночной инерции, стремлении участников к продолжению игры по тренду — раз уж этот тренд столь силен.

Впрочем, к концу первой ноябрьской декады начали «ломаться» и многие самые отъявленные долларовые медведи. Так, рынок с удивлением обнаружил, что впервые за много месяцев рекомендации по краткосрочной продаже евровалюты выдал до того постоянно рекомендующий покупать евро Mizuho Bank. «Подтянувшись до нового рекордного максимума на уровне 1,4753, евро выглядит слегка “перегруженным”, — пишет Николь Эллиот, стратег лондонского отделения банка. — Открывайте небольшие позиции на продажу на уровне 1,4700… Краткосрочная цель — на 1,4615, затем, возможно, на 1,4475».

Активизируется и словесное давление со стороны европейских лоббистов. Замолчавший на некоторое время последовательный критик крепкой евровалюты французский президент Николя Саркози провел в конце первой ноябрьской декады новую атаку. Выступая перед членами конгресса США, он сказал, что, если США попытаются выпутаться из своих бед путем девальвации валюты, это может спровоцировать экономическую войну. «Все мы станем ее жертвами, — сказал Саркози. — Те, кто восхищается нацией, которая создала величайшую экономику мира и никогда не оставляла усилий убедить мир в преимуществах свободной торговли, ожидают что нация первой начнет развивать справедливые курсы обмена валют» (цит. по Daily Telegraph).

У европейцев нет единства по валютным вопросам. Падением доллара возмущаются промышленные круги во Франции и Италии — потому что видят, как многие компании переносят свои производства в страны с более дешевой рабочей силой. Германия, где также идут аналогичные процессы, все-таки стоит за повышение ставки ЕЦБ: там говорят, что инфляционные риски опаснее, чем высокий курс валюты.

Впрочем, если снова обратиться к идее, высказанной Саркози, то доллар все же могут «спасти» именно США. Если, конечно, финансовый сектор согласится «разгрести» последствия неумеренной жадности и прекратит попытки лоббировать снижение ставок, чтобы продлить агонию бычьего фондового рынка.

В заключение

Колебания валют ведущих держав к доллару и в прошлые десятилетия носили порой крайне серьезный характер: изменения курса одной валюты к другой в полтора, а то и в два раза за несколько лет не редкость. Все они рано или поздно завершаются. Завершится и нынешний обвал доллара: очень может быть, что уже к Новому Году евро будет стоить существенно меньше, чем сейчас.

Рубль пока смотрится более надежной и устойчивой валютой, чем доллар и даже евро. Если потенциал для коррекции евро реализуется, рубль будет подниматься к евро. И если не в нынешнем, так в следующем году ЦБ, очень возможно, будет еще проводить ревальвации рубля.

Однако все может измениться, если США все-таки начнут ужесточать денежную политику: пожертвовать интересами спекулянтов все равно рано или поздно придется, при этом Америка уже сейчас может пользоваться плодами слабого валютного курса, чтобы скорректировать дисбаланс. Правда, быть может, произойдет это лишь при следующей администрации, после того как в 2008 году в США пройдут выборы президента.