Директор-Инфо №21'2007
Директор-Инфо №21'2007
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор




.





 

Рынок искусства: итоги торгов Phillips, Антикварный Салон, русская классика от Вика Мюниса

Материал подготовил Владимир Богданов, vladbog@compress.ru

Булатов: космические цены на Phillips de Pury

Предвкушение события часто бывает слаще самого события. Пока каталог предстоящего аукциона не опубликован, случается соблазн нафантазировать сенсаций по интригующему пресс-релизу. А потом приходит время искренне удивиться: почему вдруг что-то этакое обязано было произойти? Так случилось и с распродажей собрания перестроечного искусства Джона Стюарта на Phillips de Pury 13 октября 2007 года. Торги прошли успешно, но и только. Если не без напускной снисходительности обойти вниманием тот факт, что из 65 вещей непроданными остались штук пять, что является баснословно высоким показателем для честных аукционов. А шесть десятков осколков перестроечного оптимизма улетели, как горячие пирожки, пусть и без особого ценового ажиотажа, но суммарно за внушительные 16 миллионов (примерно столько же стоит одна первоклассная работа Уорхола).

Возможно, главная интрига этого аукциона сводилась к вопросу: неужели работы Булатова опять пойдут по запредельным миллионным ценам? Не был ли неким «разогревочным» трюком его рекорд на летнем «Филлипсе»? Напомню, концептуалист Эрик Булатов с недавних пор занимает второе место на пьедестале шестидесятников — авторов самых дорогих работ. Первое же место давно и прочно оккупировал его коллега в прошлом по «группе Сретенского бульвара» Илья Кабаков. А свою престижную ценовую ступень Булатов занял совсем недавно — 22 июня 2007 года на том же Phillips de Pury, где его панно «Не прислоняться» (1987. Холст, масло. 240 х 169,9) было продано за 916 тысяч фунтов, то есть почти за два миллиона долларов. Тогда это вызвало сенсационное… недоумение. Ведь всего лишь в феврале того же года сопоставимая по техническим параметрам и году вещь — «Революция-Перестройка» 1988 года с запоминающимся размером два на два метра — была продана на Sotheby’s за 165 тысяч фунтов без учета комиссии. То есть примерно в 4,5 раза дешевле. Даже в тот момент такое решение покупателя было расценено экспертами как слишком расточительное. В общем, результат можно было бы отнести к разряду случайных и малообъяснимых, если бы менее чем через год не предстояло упражнение на закрепление.

В октябре из собрания Стюарта на торги было выставлено сразу несколько работ Булатова — одна краше другой. И если в его узнаваемых и таких похожих «перестройках» начинаешь путаться, то «Советский космос» с колоритным дорогим Леонидом Ильичем совсем другое дело. Вещь мало того что эпическая, — что там какая-то уорхоловская Мэрилин! — так еще и датирована «застойным» 1977 годом. То есть, получается, сделана во времена, когда за шарж на генсека можно было крепко получить по шапке с бонусом в виде шприца репрессивной психиатрии или путевки на лесоповал. Может быть, поэтому вещь выполнена со всей формальной серьезностью: масштабно, ярко, плакатно — хоть завтра претендовать на Госпремию. Причем же здесь соц-арт, духом которого должны быть сатира и провокационность? А тут — дорогой Леонид Ильич, пока еще трехзвездный, символ столь желанной и поныне стабильности. Трюк Булатова в другом: всего в этой работе очевидный перебор — и масштаба, и эпичности, и идеологической задачи. Статный генсек в нимбе флагов цветущих республик, крепкий хозяин шестой части суши. Кстати, в 1977 году, в год создания холста, генсек ЦК КПСС стал председателем президиума Верховного Совета СССР — в переводе на современные статусы главой Союза.

Какие тут могут быть шутки? Какой уж соц-арт? Если кому из недоброжелателей и привидится «контра», так пусть поглядят вокруг: на плакаты, повсеместные лозунги и портреты вождя. На стенах, в газетах, в журналах, в букварях первоклашек. Не придерешься, все как у людей. Даже лучше. Ну а на чрезмерное старание, вплоть до абсурда, суда нет. Словом, оценить истинный замысел, очевидный сейчас, в те времена могли лишь «несоветские» люди.

Со смерти вождя минула уже четверть века. 25 лет назад учительница с потерянным лицом вошла в класс и попросила перевернуть букварь на последнюю страницу, где была фотография и вехи жизни Леонида Ильича. Для моего поколения Брежнев довольно неуютная часть истории. Для людей постарше — воспоминания. Пройдет еще немного времени и из памяти вовсе сотрутся «разрядка», Чехословакия, Афганистан, Синявский с Даниэлем. Останется масс-культовый образ забавного шамкающего старика, время которого у многих вызывает ностальгию. Такой советский собирательный культ-образ — подобие Элвиса Пресли, Мэрилин Монро, Лиз Тейлор и Микки Мауса.

Но вернемся к деньгам. Итак, «Брежнев. Советский космос». Два шестьдесят в высоту. Эстимейт 0,75–1 миллион фунтов. В итоге вещь продалась за 860 тысяч фунтов — более полутора миллионов долларов, но подчеркнуто в пределах эстимейта. Не рекорд для творчества. Но за картину, которая вошла в историю современного искусства, наверное, не много. По крайней мере, рекордная «Не прислоняться» этой работе не чета. Интересно, что «Брежнев. Советский космос» можно увидеть еще в каталоге торгов Sotheby’s 15 февраля 2007 года: в комментарии к лоту 76 (та самая «Революция-Перестройка», проданная за 165 тысяч фунтов плюс комиссия) на фотографии студии Булатова позади художника располагается «Революция-Перестройка» 1988 года, а рядом с ней — «Брежнев. Советский космос», выполненная 11 годами ранее. Странное соседство, но, впрочем, всякое бывает.

Супердорогая работа Булатова вообще-то исключение для прошедшего Phillips: большинство работ ушли в пределах эстимейта. Что вполне объяснимо, ибо, оставив в стороне не очень значительное, но все же влияние общеэкономической и политической конъюнктуры, следует понять: выставленное собрание не сплошь шедевры, с первыми именами и вещами музейного уровня соседствуют фамилии попроще и работы довольно средние. Стюарт скупал картоны и полотна в достаточно короткий временной промежуток, в самую романтику и нищету перестройки. Предпочитал покупать напрямую, из студий. В целом чувствуется, что прошелся широким бреднем: к кому получилось зайти, к кому подвели, у того и купили. Выбирать и выжидать было некогда. Но при этом процент метких попаданий оказался поразительно велик. Можно предположить, что один лишь Булатов принес инвестору по 100–200 долларов на каждый вложенный. Но это, подчеркиваю, из области догадок.

С превышением на этих торгах уходили преимущественно вещи с относительно невысокими эстимейтами. Так, удивил Семен Файбисович. Этот художник лишь в 2007 году был выведен на торги мирового уровня. Архитектор по профессии, не входивший в круг неофициальных художников, Файбисович развивал свой мистический фотореализм (с неизменной игрой света) в собственной квартире. Глядя на репродукции работ Файбисовича, далеко не сразу понимаешь, что перед тобой не кустарные фотографии с жанровыми сценами, а холсты. Трехметровое полотно «Солдаты», понятно, в квартире написано быть просто не могло. Такая вещь стала возможной только в американской студии. В итоге «Солдаты» были проданы за 311,2 тысячи фунтов, с пятикратным превышением оптимистичного эстимейта.

Известно, что одну из работ Файбисовича (2,3-метровую сцену в вагоне электрички, 1990 года) за 156 тысяч фунтов купил Игорь Маркин, который собирается уже зимой поставить ее в экспозицию своего музея art4.ru.

Там же, очевидно, мы увидим еще несколько работ с Phillips de Pury, в частности огромный холст Натальи Нестеровой «Красный интерьер (Ресторан)» и фотографии Бориса Михайлова.

Источник: www.phillipsdepury.com, art4-ru.livejournal.com

По следам 23-го антикварного салона

В конце октября в Москве завершился 23-й Антикварный Салон — стабильное рабочее событие российского арт-рынка, которое традиционно проводит «Экспопарк» на территории Центрального дома художника на Крымском Валу. 210 участников, включая зарубежные галереи: подборки западноевропейского искусства, все более входящий в моду соцреализм, русское зарубежье, послевоенная графика, — словом, много чего. По мнению профессионалов рынка, прошедший салон стал жанрово чище, организованнее и гораздо безопаснее с точки зрения подлинности вещей. И конечно, не нашумевший «Каталог подделок» тому причина, а естественные процессы взросления рынка. Показалось, что салон стал немного удобнее: экспозиция более четко зонирована, нет ряби, нет «машины времени», когда из старинных гобеленов попадаешь сразу в революционный фарфор (хотя и то и другое присутствовало).

Очень зрелищным событием стала экспозиция галереи «Школа» — проект, по слухам, может быть, даже в большей степени просветительский, чем коммерческий. Название галереи ассоциируется с именем известного коллекционера Андрея Еремина. Она одной из первых в Москве смело стала специализироваться на импрессионистах, но не французы стали героями экспозиции.

На «школьных» стенах были шедевры русского авангарда 1910-х годов. Именно шедевры, вещи без преувеличения самого высокого музейного уровня. Не много, поэтому отдельные стоит просто перечислить. Фотографировать миллионные холсты не разрешили, но даже формальные технические характеристики в данном случае могут многое сказать.

Роберт Фальк. «Хозяин дома» (1915. Холст, масло. 89,1 х 59,3). Юрий Анненков. «Лубок» (1910-е. Холст, масло. 73 х 91). Лаконичный, но потрясающий «Натюрморт с красной чашкой» Давида Штеренберга (1915. Холст, масло. 64,5 х 53). Его же другой натюрморт «Розовая ваза с фруктами» (1920. Картон, масло. 116 х 74,5).

Каждая из упомянутых работ со стенда «Школы» оценивается сегодня в несколько миллионов долларов. Так сказать, в рыночных ценах. Но в случае с шедеврами, вещами исключительного качества и редкости, никакие здравые оценки работать не обязаны. Шедевры стоят столько, сколько за них готовы платить. То есть способны стоить пресловутые «любые деньги». А если цена покупателя в 3-4 раза выше сегодняшней рыночной, то речь идет даже не о переплате, а скорее о том, что рыночные цены в этот момент стали уже другими.

Интересную интеллектуальную программу представила галерея «Элизиум». В проекте «От “Мира искусства” до “Четырех искусств”» были показаны графические работы. Среди наиболее значимых можно отметить маленькую узнаваемую акварель Михаила Нестерова «Святая Татьяна» и рисунок Кузьмы Петрова-Водкина «Сидящий юноша. Античная сцена». Из других редких вещей — театральные рисунки мирискусника Александра Головина, авангардный эскиз костюма к спектаклю В. Каменского «Стенька Разин» одного из основателей ОСТа Константина Вялова и очень декоративная «Маска» еще одного мирискусника, Константина Рудакова. Несколько особняком в общем ряду стоит большая акварель 1923 года «Женская модель» Анны Лепорской, ученицы Малевича, жены Николая Суетина. Интересно, что еще годом ранее она училась во Вхутеине у другого именитого экспонента — Кузьмы Петрова-Водкина. Но в «Женской модели» этого уже не почувствуешь, эта акварель полностью во власти идей формально-теоретического отдела Малевича, отдела Института культуры.

Из «зацепивших» работ на Салоне хотелось бы отметить еще одну. Галерея «Акварель», Гайана Каждан (1930–1973), «Портрет женщины с птичкой и аквариумом», 1965, картон, масло, 76 х 56, цена 625 тысяч рублей. Такие вещи специально не ищешь. Проходишь себе спокойно, и вдруг взгляд сам выхватывает яркую, сильную работу. Каждан — трагическая фигура неофициального искусства. Сохранилась легенда, редкие упоминания, но работы были недоступны. Может, потому и легенда стала забываться. Считается, что Гайану Каждан заново открыл для публики коллекционер, практикующий хирург Бакулевского центра Михаил Алшибая. Целенаправленно искал и нашел многие из работ полюбившейся художницы. Почему — понятно с первого раза.

«Русский проект» Вика Мюниса

С ноября и до середины января в Галерее Гари Татинцяна будет демонстрироваться «Русский проект» Вика Мюниса (Vik Muniz, р. 1961) — известного американского художника бразильского происхождения. Его основная творческая находка, точнее, ее технологическая сторона — интерпретация классических художественных произведений, выполненная в подручных материалах и зафиксированная в фотографической технике. Другими словами, если абстрагироваться от замысла, философии и в целом интеллектуальной стороны творчества (то есть от самого важного), то делается следующая вещь. Берется произведение, скажем, музейной классики (не обязательно Леонардо, подойдет и Уорхол). Анализируется. После этого (наверное, в планшете- опалубке) собирается его повтор. В ход идет тонированная пластиковая крошка, дерево, металл, игрушки — в общем, любой материал, который даст необходимую текстурность и игру цветовых пятен. Иногда это можно сравнить с мозаикой (но не всегда). После чего с «мозаичного» повторения картины делается высококлассная фотография, которая печатается сильно ограниченным тиражом (скажем, 3–6 экземпляров), а сама мозаика благополучно уничтожается. После чего интересная фотоинтерпретация того же Уорхола продается примерно за 100 тысяч долларов. (Случай, кстати, не надуманный: 15 октября 2007 года на Sotheby’s относительно небольшая работа Мюниса «Девять Джеки (по Уорхолу)» (2001. Фотография. 101,6 х 80) была продана примерно за 90 тысяч долларов в пересчете с фунтов.) Коль речь зашла о деньгах, то формальная инвестиционная сторона такова. По методике artprice.com условно 100 долларов, инвестированные в творчество Вика Мюниса в 2000 году, ко второй половине 2007 года превратились в 225 долларов. Кстати, рынок работ Мюниса довольно обширен. В базе artprice.com с 1995 года содержатся записи о 323 аукционных результатах только по одним лишь фотографиям Мюниса. А галерейный рынок значительно больше аукционного.

Приступая к «Русскому проекту», Мюнис отсмотрел немало работ русской классики, отбирая из шедевров живописи то, что самому нравится. В итоге выбор пал на произведения К. Малевича, А. Родченко, В. Верещагина, М. Врубеля и И. Машкова. Конкретные произведения до открытия не называются. Впрочем, на пригласительном билете можно увидеть фрагмент супрематической композиции Малевича, а в творчестве Верещагина, как нетрудно догадаться, самое яркое впечатление способен дать «Апофеоз войны». Скоро увидим.

Каталог подделок: выстрел из прошлого

Времена очевидных фальшаков уходят в прошлое. Но, к сожалению, из прошлого тоже бывают выстрелы. Один из них и прогремел — зачем-то к открытию Салона.

Нетрудно догадаться, что речь идет о скандальном справочнике «Каталог подделок произведений живописи», подготовленном Анатолием Вилковым и Владимиром Петровым при покровительстве Россвязьохранкультуры. Данный труд представляет собой пухлый иллюстрированный каталог, на каждой странице которого приводятся два изображения: вверху — фотография лота из каталога западноевропейского (датского, шведского и т. д.) аукциона примерно 2001–2004 годов, а внизу — изображение той же картины, но уже с русской подписью и с русского рынка (можно предположить, что из атрибуций Третьяковской галереи). Вверху — малоизвестные «куккуки» (обычно экранные снимки из онлайн-каталогов), а внизу они уже «киселевы», «лагорио», «горбатовы», да кого там только нет.

Технология жуликов широко известна уж точно года два. На местных европейских аукционах за «пятерку-десятку» покупались малозначительные художники XIX века. Понятно, что покупали люди с наметанным взглядом, которые определяли сходство манеры и прикидывали, кого из европейцев можно без особых хлопот превратить в наших передвижников или великих пейзажистов. Где-то дорисовывали самовар, где-то убирали или переодевали людей. Подписи, само собой, меняли. И перелицованные «маринусы-куккуки» реализовывались на внутреннем рынке с «маржой» 800–1000 %. Удивительно, что мошенники надменно не беспокоились даже об элементарном заметании следов: исходники продолжали висеть на сайтах в каталогах аукционов. Их даже не просили убрать, хотя покупателю в таких вопросах обычно идут навстречу. Еще перед закрытием сделки фальшаки, конечно, снабжались экспертными заключениями (обычно авторитетных музейных организаций).

Как? Этот вопрос тоже поднимался не вчера. Вместе с популярной пару лет назад коррупционной версией (а другие казались фантастически наивными) сегодня можно принять и еще несколько. Главная альтернативная версия: эксперты, воспитанные в советские времена на осознании уникальности качества русской живописи, действительно допускали ошибки атрибуции. Просто потому, что эксперты не были хорошо знакомы с западноевропейской школой, в созвучии с которой работали и наши художники того времени. То есть представить, что рядовой малоизвестный художник дюссельдорфской школы работал с качеством Ивана Шишкина, было почти невозможно. Есть о чем погрустить.

Вообще, по этому поводу запомнилась фраза из статьи Татьяны Маркиной: «Западноевропейское искусство XIX века уже лишилось одной тысячи картин, переписанных на русские имена. А русское искусство XIX века ничего не приобрело, кроме неверного осознания того, что наши художники, которых мы считали великими, на самом деле ничем не отличаются от самых захудалых европейских». И, наверное, неспроста русская академическая живопись имеет лишь национальное значение. Ведь в мировой истории искусства она не является феноменом, в отличие, скажем, от русского авангарда, или даже заметным явлением уровня концептуализма.

Впрочем, не об этом речь. В истории с каталогом подделок есть еще один нюанс. Приходилось слышать, что в него вошли несколько картин с неверной атрибуцией в обратную сторону. То есть, например, когда в военные и другие трудные годы вывозилась картина русского художника (имя которого мало что значило для зарубежного рынка) и на нее ставилась фальшивая подпись западного художника (иногда чуть ли не гуашью по маслу). Случаи «перелицовки» таких вещей, пусть единичные, тоже вошли в нашу «криминальную хронику».

Каталог подделок вообще вызвал неоднозначную реакцию специалистов рынка. Позитивный момент есть. Понятно, что покупатели не должны пребывать в состоянии детской доверчивости. И если люди не перестанут терять бдительности только потому, что объявленная цена вещи превышает 100–200 тысяч долларов (рассуждение: за такие внушительные деньги товар может быть только первоклассным), то честным операторам рынка это не пойдет во вред. С другой стороны, форму преподнесения этой информации и момент опубликования трудно назвать удачными. Анонсировать «Каталог подделок» перед антикварным салоном все равно что начинать доброе застолье с демонстрации иллюстрированного медицинского справочника заболеваний печени. Кому адресовано? Коллекционеры — люди взрослые, и так все знают. Словом, только покупателям аппетит перепортить. Ну и ставка на то, чтобы переполошить людей, сыграла. «Каталог подделок» за 3 000 рублей впору было печатать в металлической обложке (как выпускала фотоальбом «Секс» Мадонна) — обязательно затрут до дыр. Сюжет о том, как плачут обманутые богатые, с успехом прошел по центральным каналам. Зрители любят разоблачительные «детективы». Ну а всем остальным остается ждать новых серий. Предположительно, уже готовится второй том увлекательных разоблачений.