Директор-Инфо №17'2007
Директор-Инфо №17'2007
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

Валютные страхи

Андрей Лусников, ИА «Финмаркет»

«Америка чихает — весь мир подхватывает простуду». Очередной «чих» дяди Сэма здорово простудил мировые финансы: американский ипотечный кризис волнами разошелся по всему финансовому пейзажу, заставил падать фондовые рынки, пустил вприсядку валютные курсы… Миновала ли чаша сия Россию?

Страхи по поводу возможного падения доллара в мгновение ока сменились страхами по поводу того, что сильно может упасть рубль. В принципе, страхи обоснованны, ведь и рубль, и доллар — это деньги, а кому хочется, чтобы деньги, которыми он владеет, вдруг обесценились?

При этом большинство из тех, кто боится, понимают, что на самом деле никакой серьезной угрозы ни рублю, ни доллару в ближайшее время не возникнет. Доллар как был, так и останется ключевой расчетной единицей мировой финансовой системы, а рубль как был, так и останется чрезвычайно сильной валютой, обеспеченной и огромными золотовалютными резервами, и устойчиво растущей экономикой, и высокими нефтяными ценами. Да и вообще, в мире который год подряд царит необычайное экономическое благоденствие, с чего бы пугаться, рассматривать сценарии обвалов и т. д.?

С другой стороны, понятно: боятся те, кому есть что терять, а таковых в последние годы в России (да и по всему миру) становится все больше за счет того же экономического роста. Люди держат капиталы вложенными в самые различные инструменты — и, естественно, переживают за надежность этих инструментов. Как следствие, страх становится важнейшим двигателем рынков — как фондовых, так и валютных.

Тревоги сберегателей

Во второй половине августа российские сберегатели могли испугаться, слушая самых разных финансовых комментаторов и ньюсмейкеров. Например, на банковской конференции в Нижнем Новгороде выступал первый заместитель председателя ЦБ РФ Геннадий Меликьян. Он сказал, что Россия в значительной степени интегрировалась в мировой финансовый рынок, поэтому потрясения на рынках США отражаются на российском рынке. Российская банковская система имеет огромный по мировым стандартам запас прочности — например, золотовалютные резервы ЦБ, превышающие 414 миллиардов долларов (эта сумма покрывает отечественный импорт более чем за два года). Однако, по мнению Г. Меликьяна, необходимо принимать меры, минимизирующие последствия бегства спекулятивного капитала. Инвесторы выходят из рублевых активов и покупают доллары, что в свою очередь ведет к укреплению курса американской валюты. Это один из валютных рисков для российских банков, которые сделали огромное количество иностранных заимствований; и если доллар по-прежнему будет укрепляться, то банки будут нести серьезные риски.

Слова первого зампреда ЦБ стали следствием того, что российский валютный рынок и банковская система провели август 2007 года неспокойно. А в начале третьей августовской декады на отечественном валютном рынке произошло событие, которого не было уже около пяти лет: 21 августа Банк России был вынужден вмешаться в ход торгов, чтобы стабилизировать курс рубля. Вмешательство увенчалось успехом, хотя и стоило главному банку страны, по различным оценкам, от полутора до четырех миллиардов проданных долларов. И это только за один день! В целом же, по оценкам, в августе отток капитала из России составил более 10 миллиардов долларов.

Вообще говоря, вмешательства ЦБ РФ в ход российских валютных торгов происходят регулярно, ничего уникального в них нет. Но все дело в том, что ЦБ все последние годы выходил на торги, чтобы покупать доллары — без его покупок курс доллара мог бы быстро снизиться. А тут ЦБ покупал рубли, потому, что большинство участников рынка хотели приобрести доллары!

Слава богу, долларов у ЦБ за последние годы скопилось предостаточно для того, чтобы покрыть любой на них спрос. Более 420 миллиардов долларов было у ЦБ в резервах, по данным на 10 августа 2007 года. По данным на 17 августа, резервов стало уже 414,7 миллиарда долларов — на пять с половиной миллиардов меньше. К 24 августа (публикация данных об объемах ЗВР происходит еженедельно, с заметной задержкой) объем резервов уменьшился еще на 1 миллиард. То есть некоторую часть резервов — не более полутора процентов — ЦБ пришлось потратить. Потери не страшны, если, конечно, дело ограничится только тем оттоком капитала, что возник в августе 2007 года. Но почему возник этот отток?

Августовский отток капитала

В августе 2007 года мониторы участников фондового рынка регулярно, как в песне, окрашивались багрянцем. Падение рынков началось, когда экономическая общественность стала обсуждать проблемы, накопившиеся в секторе рискованной ипотеки в США. По мере того как обсуждение становилось все более активным, ситуация продолжала ухудшаться, возник самоподдерживающийся, «рефлексивный» (в терминологии, введенной Джорджем Соросом) процесс: инвесторы, до поры лояльно относящиеся к своим вложениям в рискованные бумаги, видя, что именно говорят об этих бумагах в СМИ, забеспокоились. У многих не выдержали нервы и появилось настойчивое желание свои бумаги продать; это стремление выражалось в росте объемов заявок на продажу активов (как правило, облигаций, обеспеченных ипотекой subprime), активы падали в цене… СМИ начинали писать и об этом — и процесс активизировался с новой силой.

В нем оказались задействованы и российские активы. Не секрет, что многие глобальные инвестфонды в 2006-м и в первой половине 2007 года размещали на российском рынке акций свои капиталы. Фонды привлекала не столько высокая доходность российского фондового рынка, сколько устойчивость рубля. Они, как правило, размещали введенные в страну деньги не на рынке акций, а на рынке «денежных» инструментов: в банковские депозиты (в том числе низкодоходные, но крайне надежные депозиты в ЦБ, ставки по которым составляли 3–3,5 % годовых), в государственные, муниципальные, корпоративные облигации (6–12 % годовых доходности). Сравнительно низкая доходность операций компенсировалась их крайне высокой надежностью, а также тем, что рубль постепенно поднимался по отношению к корзине ведущих мировых валют. Проводя операции не только на собственные средства, но и на средства, позаимствованные в странах с низкой процентной ставкой (Япония, Швейцария, отчасти США и Еврозона), фонды могли рассчитывать на высоких доход, свойственный операциям «с плечом», и получали его. По сути, для этих фондов Россия стала одним из сегментов мирового рынка, доступного для проведения операций по известной схеме carry trade.

Ситуация для этих игроков резко изменилась, когда началось повсеместное бегство из carry trade. Процесс зародился в последние дни июля и поначалу рассматривался как простая коррекция: российский рынок в те дни практически ничего не почувствовал, а в первые дни августа Банк России даже использовал еще раз свой «стандартный прием» против инфляции — снизил поддержку бивалютной корзины на очередные 10–15 копеек, до уровней 29,62–29,64 рубля. Могли ли догадываться участники рынка, продававшие в этот день (9 августа) доллары по минимальному за 8 лет курсу, 25 рублей 30 копеек, что спустя всего лишь 10 дней Банк России будет, наоборот, ограничивать резкий рост доллара, не пуская его котировки выше 25 рублей 90 копеек? Ситуация изменилась мгновенно, и тогда же, 9 августа, на ведущих мировых рынках начало разворачиваться мощнейшее падение, возникшее на фоне сообщений о росте количества банкротств в ипотечном секторе. Фондовые рынки падали, доллар начал подрастать по отношению к евро, однако несколько последующих дней казалось, что Россию проблемы мировых финансов касаются лишь косвенно, ведь россияне «не успели» глубоко залезть в ипотечные долги, а российские банки и финансовые компании не особенно стремились к тому, чтобы приобретать рискованные ипотечные облигации — они и внутри страны находили достаточное количество объектов для инвестирования.

Но это была лишь иллюзия: уже в эти дни нерезиденты начали исподволь покупать валюту. С 10 августа на глобальных рынках резко поднялись краткосрочные кредитные ставки: ставки LIBOR со сроками до трех месяцев включительно резко подскочили, международным инвестиционным холдингам перестало хватать денег. Выход был один: привлекать деньги где возможно. Инвестбанки и хеджевые фонды стали изымать ресурсы там, где они активно их размещали в предшествующие месяцы — на развивающихся рынках. Очередь России пришла быстро: во второй половине дня 15 августа на российском денежном рынке, рынке МБК, краткосрочные ставки резко подскочили до 6–7 % годовых. Они могли бы вырасти гораздо сильнее, если бы не система рефинансирования ЦБ РФ. Банк России в этот же день провел два аукциона прямого репо, то есть предоставил банкам краткосрочные (однодневные) кредиты по ставке чуть выше 6 % годовых (6,05–6,2 % годовых) под залог надежных ценных бумаг — ОФЗ и корпоративных облигаций.

Как оказалось, денежный дефицит возник потому, что нерезиденты стали продавать ценные бумаги, немедленно конвертируя полученные деньги в доллары и выводя их из страны. Рынку надежных ценных бумаг грозило резкое падение. Но падения не случилось: крупнейшие российские банки (в том числе, по слухам, Сбербанк) стали выкупать у нерезидентов бумаги, не допуская слишком сильного их падения.

Проблема заключалась в том, что затраты на приобретение ценных бумаг у российских банков, похоже, не были запланированными. Оттого и крайне высокие ставки на денежном рынке, которые держались всю вторую половину августа и породили немало разговоров о том, что банки, мол, испытывают трудности с ликвидностью. На самом деле серьезных проблем у банков не было, ЦБ исправно снабжал банки ликвидностью, рынок жил при повышенных, но, тем не менее, вполне умеренных ставках. Тем временем банки постепенно стали изыскивать необходимую ликвидность, и в последние дни августа дефицит стал понемногу ослабевать.

Атака на рубль

Впрочем, до того рынку пришлось пережить многое. К концу второй августовской декады котировки доллара на ММВБ взлетели до уровня 25 рублей 90 копеек.

Что же произошло? А вот что. Банки-нерезиденты, работающие на российском рынке, получили на прошлой неделе от своих головных контор заказ «наскрести» в России как можно больше средств. Головным банкам деньги нужны были для того, чтобы поддержать свою ликвидность, ведь в это время в мире начал разгораться самый настоящий «кризис ликвидности». России этот кризис, казалось бы, не касался вовсе: что нашим банковским структурам ипотечные долги, если этот сегмент рынка у нас абсолютно не развит? Но он таки добрался до нас, причем весьма оригинальным образом: через денежную систему. Когда выяснилось, что банки-нерезиденты активно скупают валюту, причем и на свои деньги, и на деньги заемные, то на российском денежном рынке немедленно появился дефицит — и почти в равной степени в дефиците были и рубли, и доллары. Как следствие, ставки денежного рынка поднялись очень высоко, до 6–9 % годовых.

Доллары были нужны все-таки немножко больше, ведь иностранцы продолжали скупать валюту, и рынок быстро забыл, что всего-то несколько дней назад никому не были нужны доллары. А вот их-то на отечественном рынке оказалось на удивление мало…

Ситуация накалялась. Как же, столько лет ввозили-ввозили в страну доллары, а как понадобились — их и нет? Парадоксальным это было, впрочем, лишь на первый взгляд. Ведь ввозимые деньги не оседали просто так, а пускались в дело. А самый главный скупщик валюты — ЦБ РФ — деньги (те самые золотовалютные резервы, превышающие теперь 400 миллиардов долларов) держал, естественно, не внутри страны, а на зарубежных счетах.

Вот и получилось, что российская денежная система была не очень готова к такой зарубежной «атаке». И ведь атака-то, понятно, проводилась не со зла, просто глобальным инвесторам стали нужны деньги, чтобы не «посыпаться». ЦБ РФ включал механизмы, облегчающие нашим банкам жизнь — например, предоставление краткосрочных кредитов (репо). А 21 августа ЦБ запустил еще один механизм — продажу валюты, сдерживающую рост доллара. Причем продать пришлось сразу много, до трех миллиардов долларов, по косвенным оценкам участников рынка.

Как стало известно впоследствии, чистый отток капитала с 3 по 24 августа 2007 года составил 9,2 миллиарда долларов, при этом только с 10 по 24 августа — 9,1 миллиарда.

Песпективы мировой экономикаи и рубля

Перспектива по-прежнему туманна. Дело в том, что американцы, похоже, не собираются (как надеялось всю вторую половину августа финансовое сообщество) снижать ставки и вообще способствовать своей денежной политикой разрешению ситуации с ипотечными бумагами. Меры, которые США собирается принять, связаны с целевыми мерами, помогающими конкретным домохозяйствам в случае крайней нужды получить краткосрочную финансовую поддержку. А процентная политика при этом останется прежней — нацеленной на сохранение сравнительно высокой стоимости денег.

Проблема для российской банковской системы заключается еще и в том, что если процесс оттока капитала станет долгосрочным, то его придется постоянно «подпитывать» за счет рынка ликвидности. Ставки на рынке МБК останутся на высоком уровне, а значит, банкам будет нелегко.

С другой стороны, даже в условиях жесткой рыночной конъюнктуры рубль не стал существенно снижаться к доллару. Сентябрь даст ответ на вопрос, сможет ли доллар укрепить свои позиции на мировом рынке против евровалют. Именно в этом случае укрепление доллара возможно и в России.