Директор-Инфо №16'2007
Директор-Инфо №16'2007
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

Страх 19 октября

Владимир Богданов

Почти 20 лет прошло после американского «черного понедельника».

Вероятно, наш «черный вторник», дефолт 1998 года, — это терминологическое заимствование от американского «черного понедельника». В Штатах 19 октября 1987 года, почти 20 лет назад, стало днем обвального падения биржевых котировок акций и облигаций. В «черный понедельник» индекс Доу-Джонса упал на 22 %. Более серьезное падение было отмечено только в момент биржевого краха 1929 года, ознаменовавшего наступление Великой Депрессии.

У «понедельника» 1987 года, как и у любого «пузыря», были десятки фундаментальных причин; проблемы накапливались годами, даже десятилетиями: дефицит федерального бюджета, дефицит торгового баланса, необоснованно быстрый рост биржевых бумаг. В наше время над такими проблемами впору «улыбнуться»: с теми же хроническими экономическими болезнями США живут уже долгие годы, что не мешает нефти продаваться за доллары, армии в считаные дни оккупировать крупные безъядерные страны, а национальным компаниям контролировать мировые рынки IT и биотехнологий. Словом, проблемы экономики на то и являются фундаментальными и хроническими, что при всей своей серьезности не могут неожиданно напугать всех мировых инвесторов. Из-за своего вялого течения эти болезни воспринимаются как абстрактные угрозы. Ну да, ну есть такая беда, жить мешает, по финансам бьет, но в целом грех жаловаться… И вообще доверие к экономическому потенциалу страны проистекает в значительной мере от ее мощи и мирового влияния, а вовсе не от размера государственной казенной «мошны» и резервной «кубышки». Грубо говоря, неизвестно, что важнее для доллара: отрицательное торговое сальдо США с Китаем или способность в считаные часы обеспечить военное присутствие в любой точке света (возможность профинансировать операцию, организовать переброску войск и обеспечить ее дипломатическую легализацию). Скорее как раз второе. В общем, не отрицая роли фундаментальных экономических причин, для развертывания кризиса нужен какой-то особый спусковой механизм — событие, способное вызвать панику. Нужна психологическая мелочь, способная свести с ума миллионы инвесторов. Нужен повод, способный заставить рисковых людей, до того мирно бегающих вокруг стульев, одновременно броситься к посадочным местам, напролом, сметая все на своем пути, потому что мебели всем не хватит. Словом, кризис наступает не тогда, когда рынок перегрет, а когда инвесторы теряют доверие к достигнутым высоким уровням, начинают воспринимать происходящее как «пузырь», который вот-вот лопнет. Кризис — вопрос общей напряженности, когда у игроков сдают нервы.

И достойный повод для нервотрепки недавно представился. Во всей красе. Мир облетели заголовки «Кризис на ипотечном рынке США», «Крах…», «Банкротство…» Курс доллара привычно упал, биржевые сводки окрасились в красный, и инвесторы, затаив дыхание, ждут, что это только начало.

Что ж, в качестве повода для масштабного кризиса доверия проблемы в американском ипотечном секторе вполне сгодились бы. Вещь за океаном произошла довольно неприятная. И поучительная для России.

Очищая ситуацию от нюансов, случилось примерно следующее. С 1990-х — начала 2000-х годов американская Федеральная резервная система принимала меры по снижению учетной ставки до фантастически малых значений. Обычное действие такого лекарства — склонность предприятий брать дешевые займы, финансировать модернизацию производства, повышать деловую активность, нанимать большее число сотрудников — в общем, всячески наращивать экономический рост. В то, что сделал Алан Гринспен (кстати, «мертвого льва» сейчас многие пинают как виновника нынешнего кризиса), масла подлил Джордж Буш-младший, который выполнил предвыборные обещания и снизил налоги в интересах преимущественно самых богатых американцев.

Но получилось так, что дешевыми деньгами заинтересовались не столько предприятия (им и до этого не сложно было привлечь инвестиции), сколько рядовые американцы. Недвижимость росла в цене, а ипотечные кредиты были дешевы как никогда, что побуждало к росту заимствований, не всегда просчитанных. Плюс к тому, банки, наращивая кредитные портфели, стали проводить очень агрессивную маркетинговую политику, убеждая людей брать все больше и больше кредитов. Были распространены всякие льготные периоды и специальные условия, по которым некоторое время за кредит можно было почти ничего не платить. Конкуренция за клиентов породила высокую степень неразборчивости: критерии, применяемые при отборе заемщиков, стали настолько маловажными, что ипотечные кредиты давались часто кому ни попадя. За счет льготного периода ипотеку могли оформлять люди, у которых почти не было сбережений и устойчивого дохода. Понять «алчные» банки можно, потому что риски минимальны: недвижимость, под залог которой выдавались кредиты, уверенно росла в цене. В случае чего дом непутевого заемщика можно было продать и погасить долги.

Рост цен на недвижимость породил новый «спорт» — рефинансирование кредитов, когда банк конкурента готов погасить ваш кредит предыдущему банку, потом выдать вам новый кредит по более выгодной ставке, да еще и с каким-нибудь льготным периодом. Некоторое время механизм рефинансирования позволяет вообще обходиться без выплат по ипотеке.

Потом банкиры-мудрецы придумали «плавающую ставку» для ипотечных кредитов, с «рыночным» процентом, который ниже в хорошие времена и, соответственно, выше в плохие. Но кто же думает о плохом? Люди, которые первыми выбрали «плавающую ставку», во времена благоприятной конъюнктуры сэкономили тысячи долларов. Да что там говорить — сам Гринспен ее советовал! Естественно, примеру счастливчиков последовали и многие другие. Жаль, что хорошие времена имеют свойство заканчиваться. Прошли годы, и оказалось, что недвижимость может не только расти, но и падать, а плавающая ставка — плыть вверх. К слову, проблемы с рынком недвижимости в США начались не вчера и уже года два как сказались на рядовых американцах. Известно, к примеру, что продавать средний 300-тысячный дом в пригороде крупного города год назад приходилось со скидкой тысяч шестьдесят долларов. При таких делах в рефинансирование играть уже не получается, а выплаты становятся неподъемными.

Следующий шаг — дефолт должников и банкротство ипотечных кредитных организаций. Что и произошло: в августе стало понятно, что ведущая американская ипотечная корпорация American Home Mortgage Investment Corp. в связи с высокими объемами невыплат заемщиками оказалась не способной выполнять свои обязательства и обратилась в суд для запуска процедуры защиты от кредиторов согласно 11 главе кодекса о банкротстве. Акции компании, которые совсем недавно стоили 36,4 доллара за штуку, теперь продаются за 34 цента. И это еще после роста, а в разгар кризиса они вовсе по-юкосовски стоили 15 центов. Особое беспокойство аналитиков вызывает то, что American Home Mortgage — это компания, которая довольно требовательно подходила к качеству заемщиков и уровень кредитов класса subprime (для клиентов неуверенной платежеспособности) в ней был невысок. Другими словами, этот случай показывает, насколько сильно поражена система ипотечных кредитов.

А дальше проблемы растут как снежный ком. Обязательства граждан по ипотеке давно были конвертированы в массу производных инструментов — тех же облигаций и акций. Из-за опрометчивых решений заемщиков начинается шквал убытков и банкротств финансовых институтов, которые использовали ипотечные обязательства как инструмент инвестирования. Те же, кто способен держать удар, начинают экстренно продавать другие активы, чтобы затыкать дыры в своих бюджетах. А что такое экстренная продажа? Это превышение предложения над спросом, что вызывает падение биржевых котировок. В результате по эффекту домино падают акции даже тех компаний, которым нет никакого дела до самого факта существования недвижимости в США. Просто их инвестор имел неосторожность держать часть портфеля в американских ипотечных бумагах.

Американский ипотечный рынок показал, что он вовсе не локальный. Не московская недвижимость. В него прямо или косвенно вложились сотни инвестиционных фондов со всего мира. На глазах происходит глобализация кризиса: не то что из Франции, а даже из Австралии приходят сведения о разорении инвестиционных фондов. Масштаб кризиса сегодня можно только предполагать. Пока известны лишь отдельные примеры убытков отдельных фондов. Где-то прогорели на миллиард, где-то больше, но ощущения «ипотечного Армагеддона» пока нет. Другое дело, что кризис пока не исчерпал себя. Так, ряд аналитиков с обеспокоенностью предрекают, что ситуация с недвижимостью нивелирует все завоевания по экономическому росту в США. Есть мнение, что чуть ли не треть всего роста экономики была связана с недвижимостью: компании зарабатывали на строительстве и производстве материалов, а заработанные деньги оживляли потребительские расходы, стимулируя экономический рост. Сейчас этот двигатель глохнет. И масштаб последствий его остановки еще до конца не понятен.

Первые же практические результаты можно оценить так: с потоком первых негативных новостей рынок справился. Доллар чуть просел, но не продемонстрировал драматического падения курса по отношению к основным мировым валютам. Сводки главных мировых бирж тоже не долго краснели. Уже на второй день после новостей той же American Home Mortgage индексы окрасились в зеленый цвет. Но миновал ли кризис, или он временно приостановился — это другой вопрос.

Глава американской ФРС Бен Бернанке в долгожданном выступлении 8 августа дал понять, что кризис на ипотечном рынке не является главной проблемой, он не остановит экономического роста, и вообще борьба с инфляцией важнее. Посыл прост: мы все равно будем расти, разве что чуть медленнее. В итоге ставки, вопреки ожиданиям аналитиков, не были снижены и остались на уровне 5,25 %. А после того, как Бернанке спрогнозировал рост уровня занятости в США и проявил оптимизм по поводу устойчивого роста мировой экономики, инвесторы так и вовсе расплылись в благостной улыбке. Можно подумать, что до этого хоть один глава ФРС говорил им какие-то сурово-правдивые гадости. Недаром один из российских аналитиков сравнил Бернанке по функции с Кашпировским.

Российский рынок американский кризис зацепил разве что самую малость. Достать российских инвесторов американские проблемы могут, в принципе, через мировое падение курса доллара и падение котировок акций, если зарубежные инвесторы нервно отреагируют на заокеанские новости.

Что в этой истории поучительного для России? У нас в чем-то сходные угрозы. Страна погрузилась в неразборчивый кредитный бум. Сверхприбыли на процентах оправдывают любые приемы. Ипотеку за красивые глаза, скорее всего, не дадут, но за 11 % годовых тоже особо упираться не станут. Потребительский же сегмент кредитования так и вовсе похож на игорный бизнес по степени своего азарта. Только банки трудно заподозрить в легкомыслии при ставках около 23 % годовых. Маркетинг по втягиванию клиентов в кредитные отношения тоже развивается. Есть и нулевой первоначальный взнос, и бесплатная раздача кредитных карт с лимитом под 300 тысяч рублей, и назойливые обзвоны с предложением кредита под выгодный процент — не хуже чем в Америке.

Людей точно так же ориентируют жить быстро, не заботясь о поддержании персональной ликвидности. Кроме кредитных проблем, болезненных для населения, кредитное увлечение приобретает угрожающие масштабы в корпоративном секторе. Объем заимствований российских компаний за рубежом оценивается примерно в 400 миллиардов долларов. По российским меркам деньги за рубежом очень дешевы. По оценкам аналитиков Альфа-банка, в следующем году в долг возьмут еще 125 миллиардов долларов. Обратная сторона потока дешевых долларов — дальнейшее укрепление курса рубля, который и так уже является головной болью для редких национальных производителей. Зато укрепление рубля хорошо камуфлирует инфляцию, снижение которой является главной экономической задачей Путина. Заимствования берутся в долларах в расчете на то, что американская валюта продолжит дешеветь, а рубль, наоборот, укрепляться и в итоге возвращать кредит будет легче.

Но ставка может и не сработать. В 2008 году Америку будет возглавлять точно не Буш, а, скорее всего, президент-демократ. Экономическая политика, судя по всему, изменится, а безумно расходная операция в Ираке будет свернута. По смелым прогнозам, в будущем году доллар ожидает курсовой рост.

Тем временем в России тоже сменится власть, и не факт, что удержание инфляции через укрепление рубля останется самоцелью. Курс рубля может снизиться, а доллара — вырасти, в этих условиях обслуживание корпоративного внешнего долга может стать проблематичным. В дефолт по такой причине верится с трудом, но проблем будет предостаточно. Если прогноз «доллар растет — рубль падает» сбудется, то под ударом окажется и средний класс, оформивший ипотечные договоры в долларах в расчете на долгосрочное курсовое падение американской валюты. Для них вера в слабеющий доллар может стать той же ловушкой, что «плавающая ставка» по ипотеке для американцев.