Директор-Инфо №13'2007
Директор-Инфо №13'2007
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

АРТ-новости

Материал подготовил Владимир Богданов, vladbog@compress.ru

MacDougall’s: референсные продажи

Итоги июньского MacDougall’s, для которых D предложил свой прогноз1, несколько удивили. По факту цены зачастую оказывались выше даже смелых предположений D. Дело в том, что когда составляется редакционный ценовой прогноз, то на предполагаемые цифры так или иначе влияет статус аукционного дома, рост которого происходит долгие годы. Замечено, что когда торги проходят на аукционах «первого эшелона» (главным образом, на Sotheby’s и Christie’s), то цены набираются выше — часто выше любых разумных и инвестиционно оправданных значений. Причины: известная площадка, собирается много участников торгов, выше конкуренция, покупки часто носят имиджевый характер. Да мало ли приятных поводов совершать покупки в арт-бутиках? И наоборот, для торгов на аукционах «второго эшелона» в прогнозах учитывается некий субъективный дисконт. Рассуждение примерно такое: на Sotheby’s это бы могло стоить и 100 чего-то там, но это не Sotheby’s, а потому скорее будет 90.

На сей раз проверенная логика не сработала. Торги MacDougall’s в стринге послевоенного искусства прошли без заметных дисконтов — то есть вполне по сотбисовским ценам. Вероятно, причиной тому стала удачная подборка вещей на фоне продолжающегося «безрыбья» по русской теме в каталогах мировых аукционов. Тем более что довольно крепкие вещи шестидесятников молодой английский аукцион предлагает уже не в первый раз, на что успели обратить внимание как коллекционеры, интересующиеся этой темой, так и инвесторы.

Как водится, самые странные покупки попали в разряд ценовых сенсаций. Аукцион 15 июня, вероятно, будет ассоциироваться с тем, что на нем продали «Пять лиц» Целкова за 223,1 тысячи фунтов — почти за полмиллиона долларов. Работа хорошая, колоритная, декоративная. Но для того, чтобы объяснить такую цену, придется понять сначала, почему очень похожая как по техническим параметрам, так и по сюжету вещь «Пять масок» была продана на Sotheby’s «всего лишь» за 132 тысячи фунтов — почти вдвое дешевле. За «Пять лиц» неплохого 1980 года был назначен запредельно высокий эстимейт 170–220 тысяч фунтов. Именно с этих позиций D довольно уверенно сделал прогноз «Не продано». И ошибся. Впрочем, такие вложения, если цели ставились именно инвестиционные, должны быть рассчитаны на относительно долгий срок окупаемости. Картина все равно будет столько стоить, но лишь через пару-тройку лет. Кстати, такой успех Целкова может дополнительно объясняться тем, что его работа уже вошла в экспозиционную обойму послевоенного искусства в ГТГ на Крымском Валу.

Странная сенсация номер два — Александр Харитонов. Торг за маленькую картину «Тайна небесная» с эстимейтом 15–20 тысяч фунтов завершился на отметке 51,4 тысячи фунтов (почти 102 тысячи долларов). При отсутствии сомнений в подлинности, по мнению D, хорошей ценой для подобной вещи были бы 17 тысяч фунтов, но никак не 50. При этом мнении мы и остаемся. Другое дело, что с точки зрения D подлинность этой конкретной «Тайны небесной» вызывает сильные сомнения. Так что остается повториться, что результат во всех отношениях странный. Вообще, у религиозного символизма Харитонова довольно много поклонников в среде коллекционеров, и цены быстро растут, что нередко является питательной средой для появления разных «странностей».

Что удивительно, работы «метафизиков» Дмитрия Краснопевцева и Владимира Вейсберга — давних любимцев коллекционеров — на этот раз дали яркие примеры несовпадения прогнозов D с фактическими итогами торгов. Причем на этот раз мы их переоценили. Чемоданного размера холст Краснопевцева «Натюрморт с бутылками» 1984 года при эстимейте 50–70 тысяч фунтов был продан без малого за 90 тысяч фунтов (в пересчете 178,1 тысячи долларов). Редакционная оценка была выше — 110 тысяч фунтов. Но не случилось. Может, декоративности не хватило, может, настроения. Вообще замечено, что в последние месяцы отношение к Краснопевцеву стало спокойнее. Исчезла та неразборчивость и суета, которая возникла после знаменитой миллионной продажи на Sotheby’s (тот рекордный «краснопевцев», если вспомните, был с особенно теплыми яркими цветами). То есть интерес к творчеству по-прежнему значителен, оценка значения художника не пересматривалась, но перед отметкой 200 тысяч долларов очередь из покупателей уже не выстраивается. Явление, скорее всего, временное. Бывает, что избыток внимания к работам того или иного художника сменяется усталостью, но потом отсеиваются случайные покупатели, увлеченные потоком модных покупок, и остаются объективные ценители.

Куда большая неприятность произошла с холстом Владимира Вейсберга «Композиция со скульптурами» 1979 года. D отмечал, что главный недостаток конкретной работы — это ее размер (51 см по стороне квадрата), к тому же художник любил оставлять большие воздушные поля. Верхний эстимейт тоже показался великоват. Словом, композиция не продалась. Эту вещь, конечно, нельзя отнести к шедеврам, но, по мнению D, аукционная стоимость такой работы признанного арт-рынком художника вполне могла составлять 75 тысяч фунтов. Запись же «Не продано» пагубно влияет на историю и репутацию вещи. Теперь композиции Вейсберга лучше бы «отвисеться» — должны пройти месяцы или годы, чтобы повторить попытку выгодно продать ее с публичных торгов.

Удачные покупки сделали на MacDougall’s поклонники творчества лианозовца Владимира Немухина и сретенца Владимира Янкилевского. Очень декоративный метровый немухинский холст «Суаре» 1978 года при эстимейте 40–60 тысяч фунтов был продан за 72,66 тысячи фунтов. А, по мнению D, даже уровень 90 тысяч фунтов для такой вещи был вполне оправдан. Так что покупателя «Суаре» можно поздравить. Так же, как и нового владельца графического коллажного «Автопортрета» Владимира Янкилевского. Эффектная и узнаваемая композиция была куплена относительно дешево — за 5,3 тысячи фунтов при прогнозе D на 7 тысяч фунтов. Работы Янкилевского все еще сильно недооценены, но теперь даже для бумаги 5,3 тысячи фунтов — выгодная цена. За компанию с остальными можно порадоваться и за покупателя «Курильщика» Олега Целкова 1994 года. Небольшая и очень интерьерная работа идеально подходит на роль «первого целкова» в семье. Чему способствует и цена — 15,9 тысячи фунтов, как и прогнозировал D. Восприятие данной работы не требует высокой подготовленности зрителя. Никакого вызова и эмоционального накала. Лицо с трубкой даже курит не нервно. Но то, что для подготовленного почитателя творчества Целкова является скорее недостатком, для начинающего коллекционера — просто находка.

Прогноз для двух выставленных работ Николая Вечтомова D был вынужден делать если не наобум, то в условиях высокой неопределенности. По наитию. Для работ недавно ушедшего из жизни лианозовца не было не то что референсных аукционных продаж, но даже и сложившихся ценовых ориентиров галерейного рынка. Другими словами, профессиональные участники нашего рынка искусства до недавних пор могли опираться лишь на свое чутье в определении того, сколько должны стоить работы Вечтомова. Чутье же подсказывало, что цены будут двигаться в тот же ценовой диапазон, что немухинские. Рывком, но не сразу. Июньский аукцион MacDougall’s, как ни странно, ждали как первые показательные торги для работ Вечтомова. К тому же с вещами повезло — обе узнаваемые, характерные, ценные. По одной — живопись и графика. В итоге холст «Черное солнце» 1990 года был продан за 28,27 тысячи фунтов (55 тысяч долларов). Прогноз D был довольно близок — 25 тысяч фунтов, на 5 тысяч выше, чем самый смелый эстимейт. Аналогичная по сюжету, но в иной цветовой гамме графика «Защита» 1972 года при эстимейте 4–6 тысяч фунтов была также продана почти в точности по прогнозу D. Мы предполагали 15 тысяч фунтов, а по факту получилось 14,13 тысячи фунтов. По мнению D, ценовое движение по работам Вечтомова находится в процессе начала «раскачки». Коллекционеры и инвесторы пока вынуждены осторожничать, но для работ этого художника вероятность ценового «рывка» куда выше, чем для произведений его более известных арт-рынку коллег по Лианозовской группе.

В сопоставимых по сложности условиях неопределенности D пришлось прогнозировать итоги торгов для работы «панического реалиста» Петра Беленка «Купающийся мужчина» (1987). Для этого художника все еще не устоялись критерии оценки творчества — цены назначаются интуитивно. С художественной точки зрения работа не выдающаяся. D в свое время рекомендовал инвесторам присматриваться лучше к более эффектным вещам с черными вихрями. По нашему мнению, они обладают более высоким инвестиционным потенциалом. Для конкретной же метровой композиции D дал прогноз 12 тысяч фунтов. Угадывал, но не угадал. Вещь в итоге была продана за 8,99 тысячи фунтов.

Лидеру списка «хайлайтов» по версии D — абстракции «Корабль» (1969) работы Евгения Рухина — эксперты назначали эстимейт 60 тысяч фунтов. D был не в пример смелее — 80 тысяч фунтов. В прогнозах мы признали, что 80 тысяч фунтов (160 тысяч долларов) — цена на тот момент неправдоподобно высокая. Но менять не стали, аргументируя тем, что вещь действительно выдающаяся. Оказалось, и эта оценка была консервативной. Результат торгов для «Корабля» — 109,2 тысячи фунтов (216,2 тысячи долларов). Вероятно, с этого момента можно считать, что Рухин «выстрелил». Еще года три назад обычной ценой для абстракций питерского бородача были 15–20 тысяч долларов. Тогда мы говорили о том, что это не нормально и работы художника сильно недооценены. Потом, год назад, они стали стоить 30–60 тысяч долларов, и мы продолжали говорить о высоком инвестиционном потенциале. Теперь 216 тысяч долларов. Что ж, не удивительно, теперь это вполне нормальный диапазон для высококачественных вещей представителей «другого искусства».

В целом на аукционе 15 июня было установлено несколько ценовых персональных рекордов. Один из самых заметных результатов — 400 тысяч фунтов за двусторонний холст Марии Васильевой (1884–1957). Работа представительницы «парижской школы» — кубистические «Мужчина» с одной стороны и «Женщина» с другой — получила высокую оценку на волне роста интереса к художникам Монпарнаса круга Сутина, Модильяни и др. Ранее работы ученицы Матисса способны были приближаться к отметкам в 200 тысяч долларов, но к миллиону долларов они никогда не подходили. В целом такая эффектная продажа способна приподнять на десятки процентов ценовой уровень для работ художницы.

Предмет гордости в прогнозе D — результат торгов по серии из четырех холстов «Времена года» кисти Дмитрия Стеллецкого. Оценка аукционного дома составила 100–150 тысяч фунтов. D посчитал ее чрезмерно консервативной и поставил прогноз вдвое больше верхнего эстимейта. Пусковым условием такого развития событий D указал высокие декоративные свойства холстов — яркую насыщенную палитру, которая не всегда сопутствовала творчеству заметного представителя «Мира искусства». Так и получилось. Прогноз — 300 тысяч фунтов. По факту — 284 тысячи фунтов. Рекорд для произведения Стеллецкого.

Источник: www.macdougallauction.com

Наши на Phillips de Pury. Рекорд для шестидесятников

Именно на торгах этого дома работой Кандинского когда-то был установлен ценовой рекорд для русского искусства. Тем не менее этот аукцион не часто попадает в поле нашего зрения. Может, потому, что специализированных «русских торгов» на Phillips de Pury (www.phillipsdepury.com) пока не проводится, а работы наших художников продают в смешанном формате, в общей очереди. Что отчасти идет на пользу. Вместе оно и выглядит поинтереснее, когда по соседству с Жаном-Мишелем Баскией в рамках июньских торгов «Современное искусство» продаются Герхард Рихтер, Ричард Принс, Дэмьен Херст, толпа модных китайцев, ну и наши за компанию. И дело, конечно, не только в возможности увидеть уровень русского искусства в международном контексте (да простят меня читатели за это слово). Просто такой формат веселее по определению. Как Олимпиада по определению веселее чемпионата России.

Помериться силами с грандами мирового современного искусства вышли Илья Кабаков, Наталья Нестерова, Эрик Булатов, Евгений Чубаров (все — по одной работе), Виталий Комар и Александр Меламид (одна работа в соавторстве), а также Владимир Дубоссарский и Александр Виноградов (также одна работа в соавторстве).

И все бы ничего, только как-то незаметно, тихой сапой, 22 июня был установлен новый ценовой рекорд для русского послевоенного искусства. А если быть точнее, то за одни торги был занят весь призовой пьедестал.

Помните «Натюрморт с тремя кувшинами» Краснопевцева, который 31 мая 2006 года был продан на Sotheby’s за 1,2 миллиона долларов в пересчете с фунтов? Помните, сколько было шума? Краснопевцев занимал первую строчку в рейтинге шестидесятников — авторов самых дорогих работ больше года. С оговоркой, что того же Кабакова, для которого миллион — это давно пройденный этап, почему-то всегда посчитать забывали. Почти как Кандинского на фоне рекордсмена Сомова.

Уж коль так повелось, то и мы не станем учитывать «отца концептуализма» с его двумя миллионами фунтов за проданную на обсуждаемых торгах исполинскую картину «Комната Люкс» 1981 года. Так, для чистоты эксперимента. Впрочем, уловка не поможет.

22 июня за 2,4-метровый холст «Не прислоняться» Эрика Булатова дали цену 916 тысяч фунтов (чуть меньше 2 миллионов долларов).

В общем, забудьте про Краснопевцева с его 1,2 миллиона долларов — теперь в лидерах Эрик Булатов. Кто бы мог подумать!

Да и второе место (то есть третье, если считать с Кабаковым) нынче занято. Евгений Чубаров. Огромная «поллоковская» абстракция с этническим компонентом «Без названия» 1994 года. Сразу 692 тысячи фунтов — больше, чем у Краснопевцева. Могло ли быть иначе? Конечно, нет. Ведь это аж вторая работа Чубарова, проданная на аукционных торгах.

Остальные наши тоже не ударили в грязь лицом. Все работы были проданы с превышением эстимейтов в 2–7 раз, хоть и не по миллиону. Просто на пьедестале современного русского искусства в тот вечер уже закончились ступеньки.

Источник: www.phillipsdepury.com

Рекордная «Весна» современного искусства

Портрет Брюса Бернарда, фоторедактора журнала Sunday Times, покойного друга и биографа художника Люциана Фрейда в интерьере его неприбранной мастерской, был продан 20 июня на Christie’s за 7,9 миллиона фунтов (почти 16 миллионов долларов). Интернет и печатные СМИ мгновенно «зажглись» яркими заголовками — установлен ценовой рекорд для ныне живущего европейского художника! Первую строчку этого аукционного рейтинга занял мэтр послевоенного английского искусства Люциан Фрейд. И еще целых 18 часов художественная общественность радовалась заслуженному успеху 85-летнего мастера. Но об этом позже.

Портреты Люциана Фрейда ценного «проникновенного» периода очень редки, единичны. А метровый размер еще большая редкость: его «портреты внутреннего мира» почти все миниатюрны.

Так что все остальные отрицательные факторы, которые способны прижать цену для любого другого художника, в случае с Фрейдом уже не работали.

Люциан Фрейд (р. 1922), внук Зигмунда Фрейда — отца психоанализа, работает в статусе «живого классика» уже лет тридцать. Но успех к нему пришел намного раньше, чем многомиллионные цены. В начале 2000-х пошли аукционные рекорды: 6,5 миллиона долларов за портрет «Мужчина в кресле» (1962–1963), потом 6,8 миллиона долларов за «Человека с пером». Но цены были скорее следствием успеха (сейчас все чаще бывает наоборот). Успеха, замешанного на несомненном таланте и все же приправленного скандальной репутацией бывшего «плохого парня».

Свой стиль экспрессионистского «честного портрета», стиль «неприкрытой честности» Фрейд нашел в середине 1960-х — начале 1970-х. Идея состоит в том, чтобы отразить преимущественно внутренний мир модели, отказавшись от необходимости безупречного портретного сходства: «Я пишу портреты людей, а не изображения, похожие на них». Такой подход потребовал и разработки особого метода. Портреты художник создает по нескольку месяцев, порой до года, требует десятков сеансов. Художник общается с моделью, изучая ее, формируя собственное мнение. По сути, изображение на холсте нельзя рассматривать как портрет в привычном смысле — это скорее мнение Фрейда о человеке, нередко замешанное на идеях его деда.

Наиболее резонансными работами Фрейда последних лет стали портреты Королевы Елизаветы и скандальной модели Кейт Мосс. В 2000 году художник 10 месяцев работал над «внутренним образом» королевы. Факта скрывать не стали, и неравнодушная общественность Британии замерла в тягостном ожидании. Как оказалось, не зря. Декоративная сторона оказалась довольно вызывающей. Портрет получился размером с пол-листа A4 — 23,5 х 15,2 см. И то потому, что сверху холст пришлось нарастить на 3,5 см — не хватило места на диадему. Критика и публика негодовали, увидев откровенно мужеподобные черты в лице Елизаветы. Но Ее Величество оказалась женщиной прогрессивных взглядов. Поблагодарила художника за работу и разрешила выставить портрет в публичной Королевской коллекции. В отличие от Королевы модель Кейт Мосс, позировавшая Фрейду обнаженной и в последние месяцы беременности, своего портрета так и не получила. Очень незаурядная работа — несопоставимо лучшая, чем портрет Бернара, — была продана в 2005 году за 3,9 миллиона фунтов на Christie’s.

По оценочной методике artprice.com, условно 100 долларов, вложенные в работы Люциана Фрейда десять лет назад, к настоящему моменту превратились в 331 доллар. Это средняя цифра по всем техникам. Для живописи показатель наверняка оказался бы выше. Кроме того, нужно не забывать, что уже 10 лет полотна Фрейда нельзя назвать недооцененными. Они уже тогда были по карману только очень богатым коллекционерам. В этом свете превращение 100 долларов в 331 выглядит куда эффектнее.

Возвращаясь к теме. В статусе автора самой дорогой работы из ныне живущих европейских художников Люциан Фрейд пробыл не долго. Суммы в 16 миллионов долларов не хватило даже на сутки. На следующий день после успешного Christie’s состоялись торги Sotheby’s. А там были и Фрэнсис Бэкон и, что хуже, Дэмьен Херст. «Автопортрет» кисти Бэкона — коллеги, бывшего друга, а потом соперника Фрейда — был продан за 21 миллион фунтов (более 41 миллиона долларов). Правда, Фрейду с 1992 года Бэкон, к сожалению, больше не конкурент (речь идет о рейтинге только ныне живущих художников). А первое место на пьедестале у мэтра отбил, как не трудно догадаться, Дэмьен Херст. От этого 42-летнего английского новатора просто некуда деваться: в последнее время он то и дело создает информационные поводы. Нью-йоркский арт-дилер Альберто Муграби очень точно подметил, что сегодня Херст — это словно Google в арт-мире: молодой, амбициозный и самый лучший. Можно добавить, что личное состояние художника уже оценивается в 130 миллионов долларов и продолжает быстро расти.

Рекорд установила инсталляция Херста Lullaby Spring («Сонная весна» — в том смысле, что «успокоительная»), проданная за 9,6 миллиона фунтов (19,3 миллиона долларов). Работа выполнена в 2002 году, на излете наркотического периода Херста, в рамках цикла «Времена года». Инсталляция во всех отношениях необычная. Во-первых, это вещь уникальная, без авторских повторений. Во-вторых, эта настенная инсталляция — имитация стеклянного провизорского шкафа в металлической раме — имеет глубину всего 10 см при высоте и ширине соответственно 182 и 274 см. Успокоить весной призваны полки с яркими разноцветными таблетками. 6 136 пилюль. Пишут, что все они выполнены и раскрашены вручную. Впрочем, сама идея не требовала такого ремесленного фанатизма. Пусть и известно, что ручную работу делает не сам новатор, а штат из примерно 80 специалистов его арт-студий. Интересно, что месяц назад на Christie’s продавался херстовский шкаф-близнец «Сонная зима». Вещь технически совершенно аналогичная, из того же цикла, только таблетки по-зимнему белые. Тогда сделка совершилась за 6,6 миллиона долларов. А месяц спустя уже 19,1 миллиона долларов. Чудеса, да и только. Кстати, известно, что ставшая рекордной «Сонная весна» в 2002 году была куплена за 730 тысяч фунтов. Получается, за пять лет цена настенной инсталляции выросла более чем в 13 раз. Пример, конечно, экстремальный, в жизни так бывает редко, но тем он и замечателен.

Почему-то, автором самой дорогой работы среди всех ныне живущих художников (не только европейских) считается Джаспер Джонс (р. 1930). Значительная фигура в американском послевоенном искусстве, художник, работавший на стыке нео-дадаизма, абстрактного экспрессионизма и поп-арта, известен, например, своими философскими стилизациями американского флага. Но рекорд числится не за этим сюжетом. Яркую работу Джонса «Фальстарт» 1959 года коллекционер-инвестор и кинопродюсер Дэвид Геффен в прошлом году, по сообщениям СМИ, продал за 80 миллионов долларов Кеннету Гриффину (миллиардер, управляющий хедж-фондом). Статус главы всеобщего рейтинга прижился и быстро был растиражирован. И со временем забылось, что сделка-то была частная, а не аукционная. А у Херста, наоборот, открытый состязательный аукционный результат. На рынке сопоставлять цены публичной и закрытой сделок считается некорректным. Хотя бы потому, что возможно существование других закрытых сделок с еще более высокой ценой — просто о них не пишут в газетах.

Источник: www.christies.com, www.artprice.com, www.sothebys.com

 


1 Cм.: Арт-новости / подгот. В. Богданов // Dиректор-Инфо. 2007. 11. С. 32-39. Возврат