Директор-Инфо №13'2007
Директор-Инфо №13'2007
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

Нанотехнологии вместо нефти?

Андрей Лусников, ИА «Финмаркет»

Нанотехнологии произведут такую же революцию в манипулировании материей, какую произвели компьютеры в манипулировании информацией.(Ральф Меркель, компания Xerox)

Модное слово?

Смысл выделения нанотехнологий в отдельную научно-прикладную отрасль состоит в том, что они, пафосно выражаясь, могут помочь людям приблизиться к роли творцов всего сущего. Объекты, измеряемые тысячными долями микрона (нанометрами), уже сравнимы по размерам с отдельными молекулами. Наука приблизилась к тому, чтобы создавать автоматы, конструирующие материалы на молекулярном уровне, на котором происходят процессы синтеза в живой природе. Таким образом, нанотехнологии соблазнительны тем, что человек может освоить механизмы, по сути своей сходные с теми, что лежат в основе появления всего живого на земле.

В России слово «нанотехнологии» стало модным совсем недавно — весной 2007 года, когда ведущие отечественные политики заинтересовались возможностями отрасли. А 9 июня правительство РФ постановлением создало правительственный совет по нанотехнологиям. Председателем совета стал первый вице-премьер Сергей Иванов, в совет вошли министр образования и науки РФ Андрей Фурсенко, директор Курчатовского института Михаил Ковальчук, а также ряд известных ученых и бизнесменов. Госдума, в свою очередь, приняла в первом чтении закон «О Российской корпорации нанотехнологий», и государственная корпорация, о создании которой говорится в этом законопроекте, получит в свое распоряжение более 100 миллиардов рублей — огромные средства.

Некоторые эксперты, правда, опасаются, что столь серьезное финансирование весьма широкой и сложной для оценки неспециалистами отрасли, как нанотехнологии, чревато широкими возможностями для того, чтобы бесконтрольно расходовать средства для личных целей, однако опасность разворовывания существует всегда, а создание новых технологий в любом случае требует от цивилизации выделения серьезных ресурсов, и не так важно, частные ли эти ресурсы или централизованные, государственные. Словом, не об этом пойдет речь.

Российский рост: нужны новые аспекты

Несправедливым, конечно, будет утверждение, что существующий экономический рост обеспечила исключительно дорожающая нефть, это не так. Однако практически все прочие факторы — и рост потребительского сектора, и улучшение налогового администрирования, и стремительный рост телекоммуникаций, и повышение спроса на банковские услуги — прямо или косвенно опираются на «горючее» роста — прибыльный нефтеэкспорт: приток валюты обеспечивал возможность протекания всех остальных процессов, поднимающих экономику.

Инерция роста велика, и сейчас, в 2007 году, нефтяной эффект отошел на второй план, лишь обеспечивая российские рынки притоком ликвидности. При этом свежие деньги вкладываются, как правило, в проекты, к нефтегазовому сектору отношения не имеющие. Отсутствие «драйва» нефтегазового сектора хорошо заметно на статистике фондового рынка РФ: нефтегазовые компании вот уже более года демонстрируют умеренно-негативную динамику, и лишь тот факт, что почти все прочие сектора фондового рынка по-прежнему растут, обеспечивает сводным фондовым индикаторам результат, близкий к нейтральному. Показательна статистика с начала года: акции Газпрома, ЛУКОЙЛа, Роснефти за полугодие снизились на 12–15 %, Сургутнефтегаз же потерял все 30 %. При этом Сбербанк вырос в цене на 8,6 %, РАО «ЕЭС России» — на 21,7 %, Ростелеком — на 26 %.

Нынешнее положение (по данным World Fastbook) дает представление о России как о «крепком середнячке» на мировом рынке. Естественно, амбиции России требуют более высокого статуса. В мировом ВВП в настоящее время на продукцию сельского хозяйства приходится всего 4 %, промышленная продукция занимает 32 %, сектор услуг — 64 %. Российское распределение долей примерно соответствует среднемировому: у нас 5,3 % ВВП — сельское хозяйство, 36,6 % — промышленность и 58,2 % — сектор услуг. Любопытно, что по долям занятых в секторах российская картинка выглядит предпочтительнее среднемировой: в мире 40,7 % работающего населения занято в сельском хозяйстве, в то время как на промышленность и сектор услуг приходится 20,5 и 38,8 % занятых соответственно. У нас же в сельском хозяйстве занято 10,8 % трудовых ресурсов, в промышленности — 29,1 %, в сфере услуг — 60,1 %.

Чтобы дальше изменять структуру российской экономики по занятости, без инноваций не обойтись. Инновация — очень широкое понятие, элементы инновационности могут присутствовать во всех отраслях, важно только, чтобы отрасли были отзывчивы к научным достижениям, имели механизмы для реализации новых производственных схем, соответствующих этим достижениям. Говоря о том, что российская экономика должна стать инновационной, политики, очевидно, имеют в виду повышение роли высоких технологий. Этот лозунг, порой не особенно задумываясь о его содержании, повторяют очень многие. Тезис звучит солидно, но — без конкретизации — не особенно содержательно. Можно ли найти конкретику в долгосрочных программах Минэкономразвития?

Россия-2020: оптимистичный взгляд

Минэкономразвития в конце июня подготовило развернутый доклад, содержащий варианты развития экономики РФ на долгосрочную перспективу — до 2020 года. Вариантов три — инерционный, сырьевой и инновационный-технологический. Наибольший интерес и приоритет, конечно же, отдается инновационному сценарию — именно в соответствии с ним экономика сможет добиться лучших результатов.

Итак, в настоящее время, по данным доклада, доля высокотехнологичных отраслей в российском ВВП составляет 10,5 %. В соответствии с долгосрочной концепцией Минэкономразвития, ориентированной на развитие страны в период до 2020 года, предполагается, что в случае реализации благоприятного сценария доля высокотехнологичных отраслей в ВВП вырастет до 20 %, а сам ВВП на душу населения вырастет до 30 тысяч долларов. Доля нефтегазового сектора при этом, напротив, сократится с 22 до 11,8 %.

Позиции РФ на мировой арене окрепнут, доля в мировом ВВП поднимется с нынешних 2,6 до 3,4 %. Вырастет и наукоемкий экспорт: в настоящее время он составляет всего лишь 0,2 % от мирового объема (6–8 миллиардов долларов, да и то в основном за счет экспорта военной техники). Планируется, что к 2020 году Россия будет экспортировать высокотехнологичной продукции на 60–100 миллиардов долларов. Составлять это будет, правда, скромный 1 % от мирового высокотехнологичного экспорта — но лиха беда начало! И для того, чтобы добиться даже такой цифры, необходимо наращивать такие виды экспорта на 15–20 % в год, а также очень серьезно поменять приоритеты российских компаний: сейчас лишь чуть более 10 % из них регулярно внедряют инновации, к 2020 году доля таких компаний должна приблизиться к 50 %.

Какие же отрасли могут обеспечить рывок? Помимо полумифических пока нанотехнологий, помогут информационные технологии, биотехнологии, коммуникации. Масштабные планы разработаны в области развития авиастроения. Нефть, газ и энергетика также внесут свой вклад, поскольку современные методы добычи сырья основаны на высоких технологиях. Развитие энергетики также предполагает сложнейшее технологическое сопровождение.

Здесь, кстати, кроется проблема, сложность оценки успеха или неуспеха движения России в «светлое инновационное будущее»: вопрос о том, как оценивать долю инноваций, сложен, методически он может решаться очень по-разному. Таким образом, оценка «повышения инновационности» скорее может быть психологической: если у работающих будет ощущение «легкости осуществления перемен», то и общеэкономический фон легко можно будет трактовать соответствующим образом.

Ну а для того, чтобы инновации внедрялись легко, нужно, чтобы деловое сообщество четко представляло себе механизм финансирования изменений.

Где взять горючее для инноваций?

«Главным локомотивом инновационного развития станут государственные компании и холдинги», — заявил на июньском экономическом форуме в Санкт-Петербурге первый вице-премьер правительства РФ Сергей Иванов. Ключевым словом в тезисе одного из вероятных кандидатов на президентский пост, очевидно, следует считать слово «государственные»: роль государства в отечественной экономике продолжает возрастать, и власти, понимающие, что процесс косвенного стимулирования бизнес-среды к инвестициям очень долог, предпочитают и тут взять инициативу в свои руки — не только за счет работы с государственными венчурными фондами, но и мотивируя на инновации ведущие государственные корпорации.

Инновации — это не только идеи, это еще и инвестиции, выделенные на то, чтобы интегрировать идею в бизнес-процессы. Отсутствием идей вообще Россия никогда не страдала; а вот с оформлением идей в виде, который способно воспринять инвестиционное сообщество, то есть в форме бизнес-планов, ситуация похуже, и государство уже очень скоро окажется перед настоятельной необходимостью повышать финансовую грамотность населения — от мелких предпринимателей до менеджеров среднего звена.

Но если бизнес-план уже имеется, то помощь для трансформации идеи в инновацию может придти с самых разных сторон. Конечно, это может быть и финансирование за счет личных средств изобретателя, однако регулярные механизмы предполагают поиск стороннего финансирования. А здесь уже могут быть и специализированные фонды, как государственные, так и частные (венчурные фонды), и средства отдельных предпринимателей, восприимчивых к идеям талантливой молодежи (именно таким способом, кстати, появились многие проекты, являющиеся сейчас лидерами высокотехнологической интернет-индустрии США, — Google, bBay, Amazon.com и др.).

Могут ли в России появиться проекты аналогичного масштаба — большой вопрос. Опыт многих крупных российских компаний, созданных в последние 15-20 лет фактически с нуля, убеждает, что возможность сохраняется. Но почти все эксперты отмечают и то, что бизнес-климат в последние годы все отчетливее тяготеет к стабильности, работе по отлаженным схемам. Насколько вяжется тяга к стабильности с необходимостью инноваций — покажут самые ближайшие годы.