Директор-Инфо №10'2006
Директор-Инфо №10'2006
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

Падение на рынке акций: всерьез и надолго?

Андрей Лусников, ИА «Финмаркет»

Середина мая нынешнего года может оказаться переломным моментом для мировых рынков капитала.

Четырехлетний период практически бескризисного развития мировой экономики, благоприятной динамики фондовых индексов, роста цен на важнейшие биржевые товары может подойти к концу. Эксперты не исключают, что ухудшение конъюнктуры, возможно, затронет все рынки, интегрированные в общую мировую систему обмена капиталом, в том числе и российский рынок.

За вторую декаду мая 2006 года курсы ведущих российских акций упали на 20–25 %. Столь мощного единовременного падения на отечественном фондовом рынке не было более двух лет. Что это — кратковременная встряска устойчиво растущего рынка или нечто большее? Попытаемся разобраться.

Рост на излете?

Первые четыре месяца 2006 года (точнее, четыре месяца и одна декада) оказались жарким временем для мировых рынков капитала. Рост шел повсюду, индексы всех стран — и развитых, и развивающихся — показывали впечатляющие результаты. Одним из самых быстрорастущих (а если не считать индексы отдельных локальных рынков, то самым быстрорастущим) был рынок российский: индекс РТС прибавил с начала года почти 60 %. Утром 10 мая котировки акций подросли еще, и к полудню — к моменту, когда началось выступление Владимира Путина перед Федеральным Собранием — информационные мониторы показали очередной рекордный уровень индекса РТС: 1 795 пунктов!

И вот тут-то началось снижение, развивавшееся прямо по ходу президентской речи: через час-два после полудня акции уже ушли в заметный минус. В последующие дни падение усугубилось, приобрело стремительный характер: за вторую майскую декаду индекс РТС потерял почти 20 %, его значение опустилось ниже отметки 1 450 пунктов.

Можно задаться вопросом — а не из-за того ли рынок покатился вниз, что Владимир Путин сказал в своем выступлении что-то очень для него неприятное?

В пользу этой версии говорят и события годичной давности. На предыдущее президентское послание Федеральному Собранию (25 апреля 2005 года) рынок также отреагировал не слишком благоприятно, за период с 25 апреля по 16 мая 2005 года снизившись на 7,8 %, до 633,7 пункта. Тогда, правда, для подобного поведения инвесторов имелись довольно веские причины: ухудшение настроений было связано с приближением срока оглашения приговора по делу Ходорковского — Лебедева, и рынок, что называется, развеивал последние иллюзии в отношении возможности сколько-нибудь гуманного разрешения конфликта власти и «лучшей нефтяной компании России».

В этот раз многие моменты президентского выступления оказались очень жесткими. От апелляции к цитате из Франклина Рузвельта — «работая над великой общенациональной программой, которая призвана дать первостепенные блага широким массам, мы действительно наступали кое-кому на “больные мозоли” и будем наступать на них впредь...» — повеяло не только объявлением курса на развитие экономических успехов, но и продолжением политики жесткого отношения к бизнесу.

Затем Владимир Путин перешел к верным, хотя и не раз уже высказанным тезисам о необходимости финансовой стабилизации, устойчивости рубля, международной конкуренции и внутренним вопросам.

Новое, впрочем, прозвучало. И в словах о холодной войне: «...мы с вами должны строить свой дом, свой собственный дом крепким, надежным. Потому что мы же видим, что в мире происходит. Но мы же это видим. Как говорится, “товарищ волк знает кого кушать”. Кушает и никого не слушает». И в масштабной долгосрочной программе стимулирования рождаемости, которая, очевидно, слишком долговременна: многие эксперты выводят из этой программы неизбежным следствием тот факт, что нынешняя команда — та, которую представляет президент, — предполагает остаться у власти надолго, возможно, и через реализацию «третьего срока».

А вот слов, как-то поддерживающих рынок, было сказано немного. Разве что о том, что успех высокой капитализированности «Газпрома» — «следствие целенаправленных действий со стороны государства». Вряд ли эти слова слишком уж обрадовали аналитиков фондового рынка...

Рынок уронил не Путин?

Однако, если согласиться с гипотезой о том, что падение рынка во второй декаде мая нынешнего года вызвано жесткой президентской речью, придется соглашаться и с тем, что слова Путина всколыхнули не только российский, но и мировой фондовый рынок. Как же иначе вышло, что именно тогда — 10–11 мая — практически на всех ведущих торговых площадках началась волна снижения? За последовавшие восемь дней падение фондового рынка Аргентины составило 9-10 %, Индонезии и Бразилии — около 8 %. Не сильно отстали и фондовые индексы наиболее развитых стран: DAX30 (Германия) опустился на 7,9 %, CAC40 (Франция) — на 7,5 %, FTSE100 (Великобритания) — на 7,3 %. Европа, Ближний Восток, Юго-Восточная Азия, Латинская Америка — всюду падение было существенным, и кое-где его глубина превзошла российские масштабы: например, венгерский индекс потерял около 20 %.

Мощнейший обвал случился и на фондовом рынке Индии: за один день, 22 мая, индекс Бомбейской фондовой биржи потерял 10 %, в итоге индийское фондовое падение за период с 10 мая составило почти 20 %. Понедельник 22 мая стал днем обвала на многих рынках мира, и хотя 23 мая ряд рыночных показателей немного выправился, ситуация остается крайне разбалансированной.

Соблазнительно, конечно, предположить, что риторика российского президента была столь сильной, что вызвала всемирный обвал. Отметим, что определенная (малая) доля истины в этом, возможно, и есть. Однако куда большее влияние на динамику мировых рынков оказало другое событие (по времени совпавшее с путинским выступлением). Произошло оно в США и называлось «заседание комитета по открытым рынкам ФРС».

На заседании ФРС США, состоявшемся 10 мая, была повышена процентная ставка по федеральным фондам. Повышена в шестнадцатый раз подряд, на очередные четверть процентного пункта. Комментарий Бена Бернанке, нынешнего руководителя ФРС, сводился к тому, что продолжение подъема ставок вполне возможно — особенно если инфляция будет расти.

И решение ФРС, и комментарий ее руководителя участниками рынка ожидались. Однако ожидались лишь как самый вероятный, но не единственно возможный вариант. Когда этот вариант реализовался, стало ясно: стоимость заемных ресурсов будет повышаться дальше, компаниям станет труднее привлекать кредиты. И рынки начали снижаться. Сначала медленно, а затем, после того как инфляция в США действительно показала рост, все более активно и масштабно.

Сумма факторов

Естественно, фактор роста американских ставок был не единственным. Сошлось все, в том числе и заметное нарастание геополитической напряженности, не обойденное, в частности, и в идеях послания российского президента. Явно или неявно сформулированная мысль о том, что экспансии США надо противостоять, наращивая и укрепляя военный потенциал, — весьма наглядная иллюстрация тех сложностей, с которыми будет сталкиваться и уже сталкивается мировая финансовая система. Очаги нестабильности повсюду: это и иранский ядерный тупик, и международный экстремизм/терроризм от «Хамас» до Аль-Каиды, и волнения в крупных нефтедобывающих странах (Венесуэла, Нигерия). И китайский фактор: Китай, набирающий политическую мощь благодаря продолжению экономического взлета, отнюдь не во всем следует «североатлантической» логике.

Любопытно, что единственный фондовый рынок, практически не затронутый падением второй майской декады, — китайский: индекс Шанхайской биржи вырос за это время на 5,5 %, вдруг показав, что китайский капитал может в некоторые моменты быть более надежным, чем американский или европейский.

Уже многократно со стороны самых авторитетных экспертов звучали предостережения о надвигающемся ухудшении. Четыре года «бычьего» рынка — это перебор: если окажется, что темпы мирового экономического роста замедляются, мир может вступить в длительную полосу снижения цен, а опыт показывает, что такие периоды редко бывают безоблачными. Вполне возможны громкие структурные кризисы, банкротства... Ну и, конечно, пейзаж, который сформируется после такой полосы, может сильно отличаться от сегодняшнего.

Слон целиком

В последние годы российский рынок очень тесно интегрировался в систему мировых движений капитала. Более того, в ближайшее время эта интеграция будет, вероятнее всего, лишь теснее. С июля 2006 года отменяются последние ограничения по капитальным операциям, то есть рубль становится полностью конвертируемым. Значит, капитал получит возможность еще быстрее перетекать в рубли — и, разумеется, оттекать из рублевой зоны. Кроме того, медленно, но все же движется процесс сближения с ВТО. Вывод: все, что происходит на российском рынке, надо видеть через призму «общего» — погоды на мировых рынках капитала.

Есть известная притча о том, как группе слепых предложили ощупать слона, а потом попросили рассказать, как он выглядит. Один — который обследовал хобот — сказал, что слон похож на толстую веревку. Другой, дотронувшийся до ног, сказал, что слон — это столбы. Третий, прикоснувшийся к ушам, счел, что слон похож на огромные листья какого-то растения...

Порой и мы, наблюдающие за ходом рыночных событий, уподобляемся таким слепым. А все от того, что не готовы мы еще воспринимать российскую экономику как часть экономики мировой, а российские финансовые рынки — как полноправную составляющую системы глобальных мировых финансов.

Это справедливо в отношении динамики курса российского рубля: вот уже полтора года, как существует «бивалютная корзина», и привычный нам курс рубля (к доллару) практически все время движется, как привязанный к индикаторам этой корзины, лишь изредка совершая самостоятельные движения. Поэтому вместо того, чтобы пытаться найти объяснения тому или иному курсовому движению рубля в действиях ЦБ или отечественной экономической статистике, надо просто посмотреть на мировой рынок: если доллар падает там, то, значит, он будет падать и у нас.

Это же справедливо и в отношении российского фондового рынка — рынка акций, являющегося частью мировой системы Emergency Markets и живущего по тем же законам, по которым живет мировой рынок.

Российские особенности

В течение целого года российский фондовый рост был стремительным и, по существу, бескоррекционным: те, кто вложил деньги в рынок в мае 2005 года, сейчас могли получить трехкратный рост вложенных сумм! Такие темпы роста рынок просто-напросто избаловали: инвесторы перестали думать о рисках, перестали обращать внимание на так называемые «фундаментальные» показатели — индикаторы, оценивающие соотношение стоимости компании и прогноза ее доходов на обозримую перспективу. Все большее количество инвесторов стали покупать крупные пакеты акций просто потому, что «все растет»: какой-либо инвестиционной логики за такими покупками не стояло.

Понятно, что аналогичные проблемы свойственны не только российскому рынку; во всем мире к середине первого десятилетия нового века сформировался избыток «горячих денег». Эти деньги искали сферу применения, и Россия со своими уникальными природными ресурсами выглядела (и продолжает выглядеть) удачным местом для вложения этого капитала.

Дополнительный фактор — валютная политика РФ: постепенное, медленное укрепление курса национальной валюты, осуществляемое российским ЦБ, создает идеальные условия для портфельных инвесторов, избегающих риска и стремящихся использовать преимущественно долговые инструменты, имеющие небольшой, но гарантированный доход. Эти инвесторы использовали российский рынок облигаций.

Вместе с тем, помимо средств иностранных фондов (именно их отток и вызывает сейчас снижение), на российском рынке остается большое количество средств российских инвесторов, как частных, так и коллективных: ПИФы, НПФ, страховые компании и др. Эти инвесторы также находятся сейчас в непростой ситуации.

Мощнейшее падение, усилившееся 22 мая (по итогам этого дня фондовый рынок РФ потерял еще 9 % стоимости), подлило масла в огонь разговоров о кризисе, и многим чиновникам (в том числе руководителю ФСФР Олегу Вьюгину и министру экономического развития Герману Грефу) пришлось комментировать ситуацию, разумеется, в успокаивающем ключе. Во многом из-за их комментариев на следующий день, 23 мая, российский рынок попытался выправиться. Вопрос в том, насколько устойчивым будет результат.

Что ж, на глобальных рынках продолжают сгущаться тучи. Инвесторы деморализованы, потому что рынок длительное время двигается в неблагоприятную для них сторону. Что делать?

Практические советы

Первое правило — не поддаваться эмоциям, не принимать скоропалительных решений. Движения рынка могут сменять направление многократно в течение дня, и, соответственно, если быстро и не думая нажимать кнопки, есть большой шанс продать по самой минимальной цене. Никакое рыночное движение не может продолжаться безоткатно: на протяжении «печальной» второй майской декады несколько раз возникали моменты, когда рынок совершал краткосрочные движения вверх. Профессионалы рынка, безусловно, быстрее сумеют определить такие моменты, поэтому, даже если в обычное время инвестор предпочитает работать сам, в кризис ему разумнее обратиться к помощи профессионального консультанта.

Хороший пример — необыкновенные (если не сказать дикие) колебания рынка акций 22–23 мая. Если, например, владелец акций Газпрома, оценил ситуацию как ухудшающуюся и решил от них избавиться, то к вечеру 22 мая, на пике падения, он мог сделать это лишь по цене около 240 рублей за акцию. Однако затем, 23 мая, акции Газпрома подорожали до 260–265 рублей за акцию, и тому, кто избавился от них в предшествующие часы(!), осталось лишь жалеть либо об упущенной прибыли, либо о больших убытках.

Еще одним важным моментом является четкое определение своих целей, тех пределов падения ценных бумаг, которые окажутся для инвестора неприемлемыми. Если падение актива продолжается, но пока рыночная цена выше, чем та, по которой инвестор покупал бумагу, очень разумно эту прибыль зафиксировать.

И — стратегическая рекомендация. Видя приближение глобальной финансовой нестабильности, инвестору необходимо удвоить осторожность и по возможности выбирать консервативные стратегии формирования портфеля. Как известно, при наихудших условиях самым ценным товаром оказываются деньги: их всегда не хватает, и хотя фондовые активы оказываются крайне дешевыми, экономическим субъектам не до скупки этих активов: лишь бы выжить. Финансовые «акулы» этим пользуются, наращивая покупки именно в момент кризисов.