Директор-Инфо №38'2004
Директор-Инфо №38'2004
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор




эвакуаторы самара .





 

ВТО: а нам туда надо?

Александр Зубанов

Отношения России с мировыми финансово-кредитными организациями, такими как МВФ, ВТО и прочие, всегда были непростыми. В самом начале эксперимента под условным названием «Строительство рыночной экономики в абсолютно непригодной для этого стране» Россия вела себя прагматично. По принципу: дайте денег на светлое будущее, а не то скатимся в темное прошлое. Как это ни странно, денег действительно давали. Видимо, коммунистическая угроза казалась Западу страшнее перспективы потерять несколько десятков миллиардов долларов в виде кредитов и спекулятивных вложений. Впрочем, спекулянты как раз чувствовали себя весьма неплохо. И особенно во времена печально известной игры в ГКО, которая позже оказалась очередной пирамидальной схемой, утянувшей вслед за собой в небытие и многие крупные состояния. Но создавшей и не меньшие капиталы.

Однако и это не отпугнуло иностранцев. Даже нищую Россию начала-середины 1990-х годов все по инерции считали сверхдержавой. Ну хотя бы по признаку наличия ядерного оружия. И вообще — по старой памяти. Деньгами делились охотно, если не сказать самоотверженно — то есть без особой надежды на возврат. Хотя возвращать долги, конечно, приходилось, пусть даже и в сильно реструктурированном виде. Со временем это создало почти неразрешимую для российской властной элиты дилемму: с одной стороны, в стране явно не хватало денег для чего-то, похожего на экономический подъем, а с другой — призрак коммунизма мало-помалу отодвигался на задний план, а потому рассчитывать на дальнейшую благотворительность со стороны МВФ становилось все труднее.

Вот тогда-то в словаре отечественных реформаторов и появились два новых термина. Первый термин — «инвестиции». Причем речь по не совсем понятным причинам сразу пошла об иностранных вложениях в российскую экономику. Видимо априори считалось, что в России денег нет. Или есть, но их обладатели хорошо прячут заработанное. А вот отсюда возникла необходимость осваивать второй новый термин — «глобализация». Все потому, что иностранцы с определенных пор соглашались «оставлять» свои капиталы в России только на одном условии — страна должна играть в эту новую игру (в глобализацию) по тем же правилам, что и остальные представители «золотого миллиарда». То бишь по правилам ВТО — как наиболее известной и авторитетной организации, регулирующей процесс строительства глобального рынка. А с игрой по правилам дело в России всегда обстояло неважно. Мы идем своим путем. А учитывая сырьевую конъюнктуру текущего исторического момента (проще говоря, стабильно высокие цены на нефть и газ), можно смело утверждать, что «российский витязь» еще долго будет ходить путями, неисповедимыми для всей остальной бизнес-общественности.

Помните — «отсель грозить мы будем шведу»? И неважно, что шведу или, скажем, французу, по большому счету, не так уж и страшно. Главное, чтобы исправно демонстрировали этот страх, приглашая на всевозможные «тусовки» (саммиты, переговоры, форумы, заседания G8 и т. д.). Ну и заодно хотелось бы, чтобы не слишком сильно «наказывали» за нерыночные методы работы или, например, за пизнаки тоталитарности существующей политэкономической модели. Тем более что и не «наказывают»: неизбежный энергетический кризис — вполне вероятное и недалекое будущее многих вполне развитых по нынешним меркам государств. На таком фоне все чудачества Москвы (будь то «дело ЮКОСа» или попытка отъема какой-нибудь, по возможности, природной ренты) воспринимаются Западом как неизбежные и, мало того, приемлемые издержки той самой глобализации.

Примерно так же, как коммунизм в Китае. Вроде бы и нехорошо, но товарооборот все-таки важнее политических тонкостей. Только в случае с Россией все немного иначе: товарооборот (даже в энергетическом секторе) оставляет желать большего, а, следовательно, на все грехи кремлевской администрации мировая элита смотрит не слишком пристрастно. Качают нефть — уже неплохо.

Но в ВТО, заметьте, пускать не торопятся. Хотя после принятия в эту уважаемую организацию Ботсваны и Уругвая, это уже кажется не совсем приличным. Согласитесь, есть в этом что-то неуловимо обидное: Уругвай для них подходит, а Россия чем-то не вышла.

Но сначала надо разобраться вот в чем. Может, это не нас не пускают, а совсем наоборот — нам это не очень нужно? Быть может, это Кремль не горит желанием вступать куда бы то ни было? И тем более — в ВТО?

Хотя по внешним признакам так не скажешь. На всех упоминавшихся «тусовках» российские чиновники и экономисты утверждают, что вступление в ВТО — чуть ли не приоритет нынешней экономической политики. Правда, временами получается не очень единогласно. Случаются курьезы, подобные тому, что произошел на российско-американском экономическом саммите в Бостоне в 2002 году. Плавное течение этого мероприятия нарушил скандал, вызванный расколом в рядах российских охотников за инвестициями. В Бостоне одновременно присутствовали экономический советник президента Андрей Илларионов и зампред правления РАО «ЕЭС России» Сергей Дубинин, известные взаимной нетерпимостью еще по «домашним» спорам. Закрытый круглый стол «Инвестиции в российские энергетические системы», состоявшийся в первый же день симпозиума, изначально планировался как презентация отечественной реформы электроэнергетики в исполнении Сергея Дубинина. Но Илларионов и в Бостоне не сдержался, и сказал все, что думал по поводу реформы РАО. Свою обличительную речь Илларионов закончил словами о «глубоком недоверии к менеджменту» российского энергохолдинга. По словам очевидцев, американские участники круглого стола покидали зал заседания в полном недоумении. Советник был резок и не слишком корректен. Роль ренегата и борца с отечественной экономической мифологией пришлась ему по душе. Его дальнейшие выступления на саммите также укладывлись в схему «бей своих, чтоб чужие боялись». А ведь Россия не первый год топталась на пороге ВТО. Еще шажок — и войдем, еще полгода — и вползем, еще реформа — и наконец упадем в объятия мировой торговой системы. Все ждут — когда же? Инвесторы тоже ждут: присоединившись к ВТО, Россия будет вынуждена соблюдать правила таможенной, налоговой и валютной игр. Андрей Илларионов разрушил эту хрупкую мечту инвесторов. «Судя по скорости, с которой решались предыдущие вопросы, у меня нет ощущения, что оставшиеся будут решены в ближайшем скором будущем». Таково мнение советника, высказанное в Бостоне. Другие участники обсуждений называли сроки от одного года до семи лет. Путем приведения к среднему арифметическому полился неутешительный результат: ВТО нам светило года через четыре. То есть в 2006-м.

Мнения специалистов до сих пор расходятся. «В нынешних условиях основной акцент должен быть сделан на присоединение России к системе действующих глобальных правил экономического регулирования», — заявил председатель Российского союза промышленников и предпринимателей Аркадий Вольский, выступая на Конференции германо-российского форума в Берлине, которая состоялась в конце сентября 2004 года. Вольский пояснил, что речь идет в первую очередь о вступлении России во Всемирную торговую организацию. «Страна, где треть ВВП реализуется через мировую торговлю, не может быть не интегрирована в мировой экономический порядок», — сказал он. И уточнил, что «Россия сегодня самая дискриминируемая страна после Китая».

Но при такой «дискриминации» Китай все же является членом ВТО, а Россия может только мечтать об этом. Россия и Китай недавно наконец подписали соглашение об условиях взаимного доступа на рынки товаров и услуг. Со стороны Китая больше нет возражений по поводу вступления России в ВТО.

Перед вступлением во Всемирную торговую организацию страны-кандидаты должны подписать отдельные соглашения с ее членами. Переговоры о взаимном открытии рынков товаров и услуг между Китаем и Россией шли долго и сложно. Китайская сторона настаивала на свободном допуске в Россию своей рабочей силы. Но политики продемонстрировали умение идти на компромисс. Китай согласился, что его широкомасштабной экспансии на российский рынок не будет. Россия со своей стороны такую экспансию допускает, но лишь в «ползучем» варианте. Подписанный Михаилом Фрадковым и председателем Госсовета Китая Вэнь Цзябао меморандум об упорядочении двусторонней торговли призван не допустить экспансии дешевых китайских товаров в Россию. Взаимной дискриминации теперь можно не опасаться.

Осталось лишь подписать аналогичные договоры с остальными участниками ВТО (а их 146), и можно праздновать победу. Если, конечно, удастся подписать договор с США — главными законодателями мод в области глобализации. Недавно сопредседатель Европейско-американского делового совета господин Эйзенштат заявил, что, поскольку Россия «деприватизирует компании, устанавливает контроль за медиа-структурами и отменяет прямые региональные выборы, она недостойна быть членом ВТО». Заместитель торгового представителя США госпожа Двоскин также огласила все, что не нравится США в экономической политике России. Наиболее едкой в ее речи оказалась оценка соглашения о присоединении к ВТО, которое Россия заключила нынешней весной с Евросоюзом. По ее мнению, соглашение поставило перед США задачу вытянуть из Кремля самые большие уступки, которые оставили в стороне ЕС и другие, уже подписавшие протоколы, члены ВТО.

Впрочем, накануне президентских выборов заявления влиятельных американских деятелей (Эйзенштат — в прошлом заместитель министра финансов США) стоит рассматривать с некоторой поправкой на политизированность момента. Да и «личные» причины недовольства у бывшего замминистра имеются. Он тесно связан с юридической фирмой Greenberd Traurig, представляющей интересы главного владельца «ЮКОСа» в рамках проводимого в России судебного разбирательства. И потому считать подобные заявления официальными — в лучшем случае наивно. В любом случае определенность в отношении США к вступлению России в ВТО наступит не раньше окончания электорального сезона. Тогда и станет ясно, какой из факторов в этой истории — китайский или американский — важнее. И так ли сильно они отличаются друг от друга.

Что касается сговорчивости Евросоюза, то «пропуск» в ВТО достался от европейцев дорогой ценой — Россия вскоре ратифицирует Киотский протокол. На днях правительство одобрило проект соответствующего закона, поручило всем заинтересованным ведомствам доработать его в течение трех месяцев и внести на ратификацию в Госдуму. Советник президента по экономическим вопросам Андрей Илларионов назвал это решение политическим, так как с экономической точки зрения участие в Киотском протоколе России невыгодно. Например, ограничение выбросов углекислого газа, по его мнению, ставит крест на такой важной задаче, как удвоение ВВП. Темпы роста промышленности зависят от количества потребляемой энергии и, соответственно, вредных выбросов, отметил он. Однако в суждениях Илларионов уже неоднократно ошибался, и на деле может оказаться, что выгоды от вступления в ВТО с лихвой перекроют киотские издержки. По крайней мере в долгосрочной перспективе.

Дело в том, что положительные изменения от присоединения к ВТО станут заметны не через год и не через два. Вступление в ВТО позволит России успешно взаимодействовать с мировым хозяйством и в первую очередь получить для страны систематизированное деловое законодательство, совместимое с международным правом. По сути, это интегрирование страны в унифицированное международное правовое пространство. Кроме того, Россия сможет принимать участие в выработке правил международной торговли с учетом своих национальных интересов. И, наконец, присоединение к ВТО благотворно отразится на формировании конкурентной среды.

Другой вопрос: выдержит ли Россия существование в новых конкурентных условиях? Многие отечественные предприятия неэффективны даже в условиях существующего госпротекционизма. Вступив в ВТО, Россия будет вынуждена ограничить государственную защиту некоторых отраслей до минимума. А это значит, что в краткосрочной перспективе многие компании уйдут с рынка, не выдержав конкуренции со стороны зарубежных производителей. Открытость внутреннего рынка неизбежно приведет к тому, что наименее конкурентоспособные предприятия должны будут либо очень быстро провести процесс реструктуризации, снижения издержек и адаптации к новым условиям конкуренции, либо искать новые ниши в рынке, либо они ликвидируются естественным путем.

Понятно, что наибольшие потери от вступления в ВТО будут в тех отраслях, где и сейчас существуют проблемы. К таковым можно отнести сельское хозяйство, фармацевтическую, химическую, автомобильную, авиационную, электронную промышленность, секторы страхования, финансовых услуг и розничной торговли. Учитывая, что главным дефицитным ресурсом для указанных предприятий являются инвестиции, которых катастрофически не хватает, то угроза отсечения целого ряда секторов от национальной экономики выглядит вполне реальной. Впрочем, на место неконкурентоспособных отечественных производителей вполне могут прийти их более удачливые зарубежные коллеги. А значит, речь не идет о тотальном вымирании целых секторов. Вернее говорить об их переориентации на внешние источники инвестиций и смену национальной принадлежности. В условиях глобальной экономики подобное развитие событий можно считать вполне нормальным — побеждают наиболее подготовленные и эффективные. Если Россия готова смириться с более активным присутствием иностранцев на внутреннем рынке, то ничего катастрофического после присоединения к ВТО не произойдет. Тем более что со многими странами — членами ВТО у нас уже есть двусторонние экономические договоренности. В этом смысле ВТО — лишь следующий этап интеграции в мировую экономику, правила которой могли бы со временем цивилизовать во многом «дикий» российский рынок.