Директор-Инфо №33'2004
Директор-Инфо №33'2004
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

ЮКОС: большая распродажа

Александр Зубанов

На протяжении нескольких последних месяцев содержание аналитических обзоров, касающихся динамики фондового рынка в России, было и остается настолько предсказуемым, что и заглядывать в эти экспертные скрижали нет особого смысла. И так понятно, что рост или падение отечественных индексов происходили по одной единственной причине, имя которой — ЮКОС. Аналогичным образом и все прогнозы относительно дальнейших изгибов биржевой кривой строились исключительно на том, какими будут следующие новости по ЮКОСу — позитивными или негативными. Будут банкротить или подождут? Наложат очередной арест или снимут прежний? Или, может быть, одновременно произойдет и то, и другое. Станут ли приставы продавать арестованные активы с молотка, и если да, то кому, по какой цене и в какой очередности? И что еще скажет Президент? Получая крайне противоречивые ответы на эти и другие вопросы, рынок мандражировал, выдавая разнонаправленную реакцию чуть ли не ежедневно. Акции некогда крупнейшей отечественной нефтяной компании то падали на 20%, то росли на 30%, а за ними (правда, с меньшей амплитудой) следовал и весь рынок.

Биржевая агония ЮКОСа доказала, что цивилизованный фондовый рынок, способный к саморегуляции, в России практически отсутствует. В таких условиях ни один эксперт не решался давать прогнозы не то что на неделю — на день вперед. Хотя были, наверное, и те, кто в силу близости к центру принятия политических решений по ЮКОСу подобными прогнозами располагал. Таким образом, эксклюзивная информация могла быть конвертирована в денежные знаки. Для этого достаточно было получить и использовать нужный «сигнал» вовремя — то есть до того, как он становился достоянием общественности. Впрочем, использование «инсайда» для России не редкость, а в случае с ЮКОСом биржевые игры с применением информационного преимущества — мелочь, которая теряется на фоне прочих экономических и политических последствий «дела ЮКОСа». Основной результат фондовой лихорадки — за год акции компании упали в цене почти в четыре раза. Так, если в конце августа прошлого года цена акции находилась на уровне 14 долларов за штуку, то сейчас ценные бумаги ЮКОСа стоят около 4 долларов. И, наконец, власть решила одну из своих основных задач: Михаил Ходорковский окончательно утратил политическое влияние и амбиции.

Мятежный олигарх повержен, и теперь осталось решить, что же делать собственно с ЮКОСом. Понятно, что в своем нынешнем виде компания сохранена не будет. Если бы в Кремле допускали такую возможность, то налоговые проблемы решались бы как-то иначе: с помощью предоставления отсрочки, составления графика выплат и пр. Но поскольку этого не происходит, то можно сделать вывод, что цели у власти другие, а именно, — разрушение компании. Это подтверждается и тем, что госструктуры неоднократно отказывались действовать по схеме «акции в обмен на свободу» (в данном случае — в обмен на налоговые долги). Согласившись взять пакет акций в качестве отступного, власть тем самым сняла бы с компании многие экономические и политические риски, а следовательно, повысила бы стоимость бумаг ЮКОСа. В свою очередь это означало бы, что избавиться от них впоследствии можно было бы только по цене, серьезно превышающей нынешние биржевые котировки. В этом не было бы особой беды, если следовать нормальной экономической логике, согласно которой государство могло бы выручить значительно больше средств, выставив акции на продажу по более или менее справедливой цене. Проблема заключается в том, что потенциальным покупателям (по крайней мере, российским) ЮКОС интересен только по ценам «ниже рыночных». Видимо, учитывая эту особенность национального бизнес-сознания, сформировавшуюся еще во времена залоговых аукционов, власть отметает все варианты разумного компромисса. Ей не нужны акции. Нужны активы, которые можно продать быстро, относительно дешево и, что называется, в хорошие руки.

При этом никакого банкротства не будет, как и обещал Путин. Тем более что банкротство ЮКОСа государству действительно не выгодно. Банкротство в нынешней ситуации может быть выгодно в первую очередь основным акционерам компании и аффилированным с ними структурам. Процесс банкротства должно контролировать собрание кредиторов, большинство голосов в котором на данный момент будет принадлежать структурам группы «Менатеп», так как они являются основными кредиторами ЮКОСа и его дочерних компаний. Если будет начата процедура банкротства, государство получит долги в последнюю очередь, а получит ли собственность — вообще не ясно. Поэтому МНС не станет банкротить компанию, а если ЮКОС решит самостоятельно объявить себя банкротом, то на этот случай в России найдется немало судов, которые могут запретить подобное самовольство. Так что никаких банкротств — сплошная распродажа.

И начнется она с Юганскнефтегаза — наиболее привлекательного актива. Такой выбор — еще одно подтверждение того, что ЮКОС будет разрушен. В противном случае начать можно было бы с других, не столь крупных предприятий ЮКОСа, таких, как Самаранефтегаз или Томскнефть. Средств, вырученных от их продажи, с лихвой хватило бы на погашение налоговой задолженности. Возможно, ЮКОС и сам выставил бы эти предприятия на продажу и таким образом решил бы свои финансовые проблемы без вмешательства приставов. Кроме того, в составе НК остался бы основной добывающий актив. Но такой поворот дел явно не устраивает государство, которое и здесь подстраховалось. Под арестом находятся все три предприятия (Юганскнефтегаз, Самаранефтегаз и Томскнефть), а значит, продавать можно не ту «дочку», которая обеспечит необходимые налоговые поступления, а ту, продажа которой поставит окончательный крест на ЮКОСе как на серьезном игроке топливного рынка.

Другой вопрос — как продать? Если бы вся эта история разворачивалась, скажем, в середине 1990-х, то вопрос был бы решен кулуарно и без лишних формальностей. Сейчас времена несколько иные, и потому придется соблюдать приличия хотя бы в минимальном объеме. Для этого был даже приглашен независимый оценщик — Dresdner Kleinwort Wasserstein. Правда, выбор оценщика происходил на бесконкурсной основе, и, кроме того, DrKW имеет опыт тесного сотрудничества с Газпромом и Роснефтью. Но эти детали, похоже, не интересуют государство. Главное — оценка формально будет независимой, и госструктуры невозможно будет обвинить в том, что крупная собственность в очередной раз продается за бесценок. К тому же представители DrKW заявляют, что банк не вмешивается в политику и руководствуется объективными профессиональными критериями. К ним, кстати, относится и капитализация компании, которая усилиями российских властей, как уже говорилось, снижена в несколько раз. Соответственно, и цена Юганскнефтегаза по совершенно объективным критериям будет существенно ниже, чем, к примеру, год назад.

Конечно, это уже не «дикая приватизация» 1990-х, но сходство, несомненно, есть. Просто государство адаптировало схему передела собственности под рыночные реалии. Чтобы на вопрос «почему так дешево?» всегда можно было ответить, что цену определил рынок, а не субъективные политические факторы. А то, что через год–два та же компания на том же рынке, но уже при другом владельце, будет стоить в несколько раз дороже, — это уже нюансы.

Вероятнее всего, длительная «предпродажная подготовка» активов ЮКОСа — с участием Генпрокуратуры, МНС, Минюста и приставов — затевалась для того, чтобы на момент продажи собственность (Юганскнефтегаз) стоила ровно столько, сколько за нее в состоянии заплатить российские потенциальные покупатели. Продажа столь крупного добывающего предприятия иностранцам в планы Кремля, очевидно, не входит. И дело вовсе не в патриотизме, а в том, что западные компании демонстративно дистанцируются от власти. Их не получится использовать в качестве «кошелька» во время очередного электорального сезона (думского или президентского), не говоря уже о том, какую реакцию вызовет возможная попытка снова все «отобрать и поделить».

Со «своими» налаживать сотрудничество не в пример проще. Российский капитал с началом кампании по равноудалению стал боязлив и покладист. Олигархи в обмен на неприменение против них политического ресурса готовы предоставить власти необходимый финансовый ресурс и порой стали даже задумываться о социальной ответственности. Кроме того, отечественный капиталист обладает одним практически незаменимым свойством — осознанной уязвимостью. То есть сейчас ему можно продать Юганскнефтегаз, а через несколько лет забрать обратно. На тех же основаниях, на которых сейчас изымаются активы у ЮКОСа. Свой «Апатит» и свои три миллиарда неуплаченных налогов найдутся практически у любой компании российского ТЭК — стоит только поискать. А стало быть, сегодня проданный актив, по сути, не выбывает из хозяйственно-политического оборота навечно. При желании и наличии политической воли его можно продать и в третий, и в четвертый раз. Просто потому, что крупная собственность в России так и не прошла стадию легитимизации, что превращает ее в собственность условную, всегда доступную для дальнейшего перераспределения. Эта модель крайне удобна для власти, поскольку предоставляет ей практически неограниченное влияние на бизнес-элиту. Поэтому, выбирая между более состоятельными, но независимыми зарубежными покупателями и не столь богатыми, но, безусловно, зависимыми российскими бизнесменами, Кремль, вероятнее всего, отдаст предпочтение последним.

Впрочем, это не исключает возможного интереса иностранных топливных компаний к предстоящей продаже Юганскнефтегаза. В частности, экономический советник посольства Китая в России Фан Чуньюн в ходе недавнего визита в Ханты-Мансийск, обмолвился о том, что китайские корпорации рассматривают возможность участия в аукционе по Юганскнефтегазу, если таковой будет объявлен. Китайский дипломат сказал: «Вопрос участия нас очень интересует. Но в этой ситуации главный вопрос все же — политика самой России в отношении иностранных компаний». Советник знал, о чем говорил. В 2002 году Китай уже попытался подступиться к российской нефти и поучаствовать в торгах по госпакету Славнефти, но российские чиновники убедили китайскую государственную нефтяную компанию CNPC снять свою заявку с аукциона. По слухам, китайцы были готовы заплатить 3 миллиарда долларов, но Славнефть досталась альянсу Сибнефти и ТНК всего за 1,86 миллиарда долларов. Это было лишь на 160 миллионов долларов больше стартовой цены.

В этом и заключается прелесть российских «открытых» аукционов с участием государства: победитель известен заранее. Речь, конечно, не идет об общенациональной известности, однако государство знает, кому именно оно продает ту или иную собственность. Остальные участники «честных» торгов если и приглашаются, то лишь в качестве статистов. Экспертам остается гадать, кто же победит. Или, вернее, — кто будет назначен.

Среди наиболее вероятных кандидатов на покупку Юганскнефтегаза называют такие компании, как Газпром, Роснефть и Сургутнефтегаз. В начале июня член правления ОАО «Газпром», начальник департамента стратегического развития газового концерна Влада Русакова заявила, что «если активы ЮКОСа будут продаваться, мы будем участвовать в покупке». Правда, вскоре Газпром опроверг эти сведения. Роснефть и Сургутнефтегаз также пока не обозначили свою позицию. Подобная осторожность понятна: явный интерес к Юганскнефтегазу привел бы к увеличению стартовой стоимости актива.

Что касается Газпрома и Роснефти, то обе компании государственные — первая на 38,37%, вторая — на все 100%. С одной стороны, продажа Юганскнефтегаза одной из этих компаний — вариант достаточно удобный, поскольку актив будет находиться под неусыпным контролем государства. С другой — это может вызвать неадекватную реакцию Запада, где покупку основного добывающего актива ЮКОСа российской госкомпанией могут счесть за признак национализации и нарушение принципов свободной экономики. Впрочем, пока цены на нефть остаются высокими, Запад не слишком обеспокоен тем, по какой модели идет построение капитализма в России. Главное — чтобы поток нефти из России не ослабевал. С прочими издержками готовы смириться даже в администрации президента США, представители которой уже не раз выражали России недовольство по поводу развития событий вокруг ЮКОСа. Недавно американцы сменили гнев на милость. «Думаю, российская сторона понимает необходимость продолжения добычи ЮКОСа. Это важно для их экономики, это важно для их уровня жизни, это важно для мирового рынка энергоносителей. Считаю, что в этом вопросе они проявляют высокую ответственность», — сказал министр финансов США Джон Сноу в своем недавнем интервью телевидению Bloomberg. Он также добавил: «Они могут продолжать судебную тяжбу о банкротстве ЮКОСа и налогах, которые он задолжал. Однако это не сказалось и не должно сказаться на добыче нефти».

Практически это выглядит как индульгенция российским властям, которые вольны поступать с ЮКОСом так, как считают нужным. В том числе — продавать активы подконтрольным государственным компаниям. Роснефть в данном случае выглядит предпочтительнее. Во-первых, нефтедобыча — основной профиль деятельности компании, а во-вторых, председателем совета директоров Роснефти в июле назначен Игорь Сечин, заместитель руководителя президентской администрации. Напомним, что именно ему приписывают авторство идеи о необходимом разрушении ЮКОСа. Вполне возможно, что на новом посту Сечин осуществит свой замысел на практике.

Однако наиболее нейтральным с политической точки зрения претендентом на Юганскнефтегаз является Сургутнефтегаз — частная компания, абсолютно лояльная по отношению к Кремлю. Немаловажен также и тот факт, что из всех перечисленных фаворитов только Сургутнефтегаз располагает достаточным объемом свободных средств — примерно девятью миллиардами долларов.

Впрочем, если Юганскнефтегаз будет оценен выше, мы можем увидеть альянс из нескольких покупателей — по примеру уже упоминавшегося аукциона по продаже Славнефти, когда Сибнефть и ТНК выступили единым фронтом. Вполне возможно, в нынешней ситуации объединятся Сургутнефтегаз и Роснефть. Хотя нельзя исключать, что и другие российские компании изъявят желание поучаствовать в переделе наследства Ходорковского. В любом случае Юганскнефтегаз без хозяина не останется, а за ним могут последовать и другие активы ЮКОСа.