Директор-Инфо №31'2004
Директор-Инфо №31'2004
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор




.





 

Банковская система России вступает в эпоху перемен

Андрей Лусников

По данным Банка России, за пять лет (1999–2003) рост совокупных активов банковского сектора (в номинальном выражении) составил 435% — будучи на 1 января 1999 года равными 1 трлн рублей, к 1 января 2004 года они доросли до 5,6 трлн рублей. Увеличилась (правда, всего на 4–5%) и доля активов банковского сектора в ВВП — в начале 2004 года она составила 42,2%. Наблюдался заметный рост капитализации российских банков: увеличившись за указанную «пятилетку» более чем в десять раз, их совокупный капитал уверенно приближается к 1 трлн рублей (815 млрд рублей на 1 января 2004 года, 6,1% от ВВП). Объем кредитов нефинансовому сектору вырос в 8 раз — до 2269 млрд рублей. Пропорционально (примерно в 8 раз) вырос и объем средств, привлеченных от физических лиц: их объем достиг 1,51 трлн рублей (на долю Сбербанка пришлось более 1 трлн рублей).

И не сказать, что развитие банковской системы шло исключительно экстенсивным способом. Нет, банки старались завоевать новые рынки, расширить спектр услуг населению — более всего выделяются кредитные программы, позволяющие купить в кредит самые различные товары, от недвижимости до бытовой техники. Но специализированные кредитные программы — ипотека, автокредитование, мелкорозничное потребительское кредитование — требовали высоких технологий обслуживания, минимизации издержек, да и «длинных» пассивов — тех, в которых банки традиционно испытывают недостаток. А потому основой роста оставалась прямая реакция на расширение спроса на банковское обслуживание. И эксперты­пессимисты предупреждали, что долго такой рост продолжаться не может. Не потому, что ресурсная база оскудевает. Нет, денег в стране вполне достаточно — но недостаточно направлений, где можно вкладывать деньги, получая стабильный доход.

Рискованность или низкая доходность активных операций оставались «больным местом» банковской системы. Спрос на кредиты оставался умеренным, а потенциал роста финансовых рынков — небезграничным. Возможности получения высокой прибыли на рынках с фиксированной доходностью — fixed income — оказались фактически выбраны еще в 2003 году. На какое­то время во главе угла доходности оказался рынок акций — однако потрясения, связанные с ЮКОСом, вычеркнули и этот рынок из числа «безусловных профитов».

Некоторые банки сознательно шли на экспансию в области привлечения средств — однако такая экспансия требовала тонкого и квалифицированного риск­менеджмента, который присутствовал далеко не всегда. Другие стремились повысить эффективность своих операций, широко используя сомнительные схемы (связанные с обналичиванием средств, в том числе и сомнительного происхождения). Тем самым повышались риски и повышалась вероятность того, что улучшение надзора за чистотой банковских операций поставит на их деятельности крест.

Весной 2004 года появились тревожные сигналы. Новые требования ЦБ к банкам — необходимость отчитываться о соблюдении резервных позиций в ежедневном режиме — стали первым «звонком». Поначалу они не сильно отразились на рынке банковской ликвидности, где с начала года присутствовал огромный переизбыток средств. Этот переизбыток в условиях весьма благоприятного состояния межбанковского рынка послужил увеличению системных рисков — банкам легко было финансировать разрывы ликвидности, используя крайне дешевые межбанковские ресурсы.

Вторым тревожным сигналом стал резкий рост спроса на краткосрочные кредиты, который возник в середине весны и, по некоторым данным, стал следствием усиления оттока нерезидентских средств с российского фондового рынка. Этот отток (очевидно ассоциируемый с активизацией «дела ЮКОСа», обвалившего рынок акций) требовал от банков — держателей нерезидентских счетов активизации привлечения ресурсов. Ставки, до того державшиеся на уровне 1–2% годовых, подскочили до 10–15% годовых — это стало подтачивать почву под ногами тех, кто строил свою деятельность на кредитной дешевизне. Начали появляться признаки, похожие на те, что предшествовали банковскому кризису 1995 года.

Острая фаза

Таким образом, к концу весны почва для начала кризиса была подготовлена — достаточно было, фигурально выражаясь, «зажженной спички». Этой спичкой стал «неожиданный» отзыв лицензии у Содбизнесбанка. Отзыв лицензии перерос в публичный скандал, «разогревший» СМИ, которые начали освещать процесс в режиме постоянного мониторинга. Начались разговоры о таинственных «черных списках», вызвавшие в свою очередь волнения вкладчиков и волнения компаний, обслуживающихся в банках. В результате ряд банков, шепоток вокруг которых стал особенно сильным, оказались не в силах преодолеть отток пассивов и приостановили выплаты. Впоследствии ЦБ отозвал лицензии у большинства таких банков.

В июне и в первые дни июля ситуация носила черты хаотической и неуправляемой: рынок межбанковского кредитования был парализован, беспокойство клиентов нарастало — а представители денежных властей стремились либо игнорировать проблемы, либо — давать комментарии, сводящиеся к тому, что частный случай не должен трактоваться как система. Впрочем, за действиями по отзыву лицензии некоторые эксперты увидели и совершенно конкретный замысел. Дело в том, что в соответствии с некоторыми концепциями долгосрочного развития банковской системы наличие «слишком большого» числа коммерческих банков оказывалось слишком неудобным. И «кризис» был попыткой включения естественного механизма, который должен был резко сократить число банков в России — чтобы в очередной раз расчистить поле для новых хозяев.

Контригра ЦБ принесла успех

Был ли такой план, так и останется загадкой. Но он не сработал, так как жертвы, на которые пришлось бы пойти экономической системе, были бы очень высоки. Ведь в начале июля очень многие отечественные компании начали подготовку к выводу средств из банков, причем из банков, относящихся к категории системообразующих. Всерьез назревало очередное радикальное обновление топ­списков отечественных банков, во всяком случае тех, которые относились к категории частных. Вероятно осознав, куда двинется ситуация при «естественном» развитии событий, власть приняла ряд четких и жестких мер по локализации кризисных явлений, грозящих обвалить крупные банки.

Итак, в начале июля, когда Гута Банк прекратил платежи, а к отделениям и банкоматам Альфа­Банка выстроились очереди вкладчиков, появилась, наконец, и внятная реакция со стороны регулятора. Среди тех мер, что озвучил глава ЦБ Сергей Игнатьев, наиболее важной стало, пожалуй, принятие закона о гарантиях всех банковских вкладов. Закон был беспрецедентно быстро принят Госдумой — в результате самая неприятная составляющая кризиса, отток частных депозитов, была остановлена.

Второй мерой, имеющей во многом технический характер, стало резкое (двукратное — с 7 до 3,5%) снижение норматива отчислений в ФОР. Сразу после введения этой меры активизировались скептики: дело в том, что отчисления банков в ФОР теоретически можно рассматривать как фонд, позволяющий в случае банкротства банка получить средства для выплаты вкладчикам. Но в условиях высокой ликвидности экономики данной функцией ФОР можно было пожертвовать в угоду банковской стабилизации.

Третьей мерой, предпринятой ЦБ, стало срочное выделение кредита Внешторгбанку — кредита, который, как писали СМИ, был предназначен для покупки Гута Банка и его активов.

Ну и, пожалуй, самым главным действием Сергея Игнатьева стало публичное заявление о том, что Альфа­Банк (так же, как и РОСБАНК, и МДМ­Банк) являются устойчивыми. Такая «вербальная интервенция» многого стоила — психологическое воздействие от нее, скорее всего, и позволило потушить огонь кризиса.

Рейтинг РФ: банковский сектор не дает сделать главный шаг

Сейчас российский суверенный рейтинг от Standard&Poor’s находится в шаге от инвестиционного уровня. И то, что Россия этот шаг сделать пока не может, во многом объясняется проблемами банковского сектора.

Так, в комментарии S&P от 12 июля 2004 года (сделанном профильным аналитиком агентства Хеленой Хессел по горячим следам июльского обострения ситуации в банковской сфере) говорилось: «…отток депозитов из ряда частных банков не должен спровоцировать глубокий кризис в банковском секторе. Центральный банк Российской Федерации предпринял необходимые меры по снижению резервных требований с 7 до 3,5%, чтобы решить проблему с ликвидностью в банковском секторе. Ожидается, что большая часть депозитов останется в банковской системе, но перетечет из частных банков в государственные, за счет чего рыночная доля последних увеличится. С учетом текущего уровня суверенного кредитного рейтинга российский банковский сектор достаточно невелик и не представляет существенного условного финансового обязательства для правительства, хотя текущие проблемы в полной мере отражают сложности, которые испытывает банковский сектор, нуждающийся в консолидации, в то время как процедуры страхования частных вкладов еще не вступили в действие».

Кроме того, агентство отметило, что институциональная среда в российской банковской системе остается слабой, высоки структурные риски российского банковского сектора, в частности упомянуты неэффективность регулирования и надзора, непрозрачность информации о собственниках банков и неосмотрительно высокая концентрация активов и пассивов. Пока эти изъяны не будут исправлены, российская банковская отрасль будет подвержена нестабильности.

Страхование вкладов

Главным движителем изменений в банковском секторе, которые будут происходить с осени нынешнего года, является постепенное вступление в силу системы страхования банковских вкладов. Эта система придет на смену тому «страхованию» вкладов, которое появилось в июле «в пожарном порядке». Проверку банков на предмет их соответствия закону о страховании вкладов ЦБ начал уже давно — программа, предполагающая создание в России полноценной системы защиты депозитов, реализуется давно, соответствующая законодательная база разрабатывалась несколько лет, и лишь сейчас она вступает в действие. Банки один за другим проходят проверки, в настоящее время такие проверки успешно прошли уже более сотни банков — их список СМИ уже начали называть «белым».

Логика «белых и черных списков», доминирующая сейчас у граждан и СМИ, увы, является дестабилизирующим фактором, постепенно подливающим новое топливо в практически угасший сейчас костер кризиса. Общественность остро реагирует на самые безобидные (в обычной ситуации) вести. Так, в первой половине августа ЦБ отозвал лицензии у двух банков, проблемы которых еще в июне стали явными (Диалог­Оптим и Павелецкий). На этом, вероятно, и исчерпался список банков, попавших в затруднительное положение. Да, разумеется, банковским клиентам следует сейчас быть особо внимательными. Но главный вывод, который можно сделать из летних событий, таков: система не готова к резким изменениям, и регуляторы это ясно понимают. Тот факт, что крупные банки, задетые кризисом, были в нужный момент поддержаны, говорит о том, что вся система нацелена сейчас исключительно на эволюционные изменения.

В последнее время многие СМИ предрекают очередную порцию проблем банковского сектора, которые проявятся уже нынешней осенью. Некоторые основания для таких «пророчеств» безусловно есть: отток депозитов повлиял на состояние практически всех банков, работавших в этой области (исключение — Сбербанк, другие банки с госучастием, а также дочерние банки нерезидентов). Кроме того, сама по себе истерия на этом направлении способна создать напряжение.

И тем не менее мы полагаем, что масштабных проблем в банковской сфере не будет. Ведь «кто предупрежден — тот вооружен»: и ЦБ, и сами банки находятся в состоянии готовности и особенно тщательно занимаются риск­менеджментом, необходимым для успешного противостояния рыночным проблемам. В то же время позитивные тенденции в денежной сфере (высокая ликвидность, большие объемы средств у российских компаний) безусловно сохранятся. В таких условиях единственное, что может действительно привести к кризису, — целенаправленные усилия со стороны организаций, управляющих банковской системой. Которых, вероятнее всего, не будет.