Директор-Инфо №24'2004
Директор-Инфо №24'2004
Поиск в архиве изданий
Разделы
О нас
Свежий номер
Наша аудитория
Реклама в журнале
Архив
Предложить тему
Рубрикатор








 

Единодушное мнение по вопросу о…

Анатолий Панков

По мере хода судебных слушаний по делу ЮКОСа и его экс­руководителей курс акций некогда богатейшей частной компании неуклонно падал. Компания под давлением Кремля готовилась к банкротству, с которым уже почти смирилась. Неожиданно российский президент в среднеазиатской столице произнес несколько фраз, и фондовый рынок взорвался ростом котировок угасающей компании… Самые смелые держатели акций за день стали богаче почти на 30%.

От взрыва на стадионе в Грозном погиб не только президент Чечни и его ближайшее окружение. По сути, была разрушена хрупкая стабильность в этой республике. Но довольно скоро рядом с Путиным в Кремле мы увидели кандидата на роль нового лидера, и развитие событий обрело полную предсказуемость…

Дерзкое нападение на Ингушетию, суматошный поиск виноватых, внутренние ведомственные «разборки», неразбериха… Но через день на место событий приезжает Путин, оценивает ситуацию, усиливает группировку и ставит задачи…

Кризис в стане коммунистических и правых сил, безуспешный поиск новых лидеров, и единственным выходом видится ориентация на Кремль, который проводит моноцентристскую линию…

Создается впечатление, что аналитика, экспертные мнения, политические технологии, партийное строительство, поиск оптимальных сценариев и компромиссов — все вторично, а потому вызывает лишь условный интерес. Как показывает современная история, развитие всех общественных, политических и экономических процессов в стране, по сути, подчинено воле одного человека. А без мнения Первого Лица никто уже всерьез не берется предсказывать развитие событий и принимать принципиальные самостоятельные решения.

По вопросу о ЮКОСе…

Владимир Путин:

Долги — это вопрос судебных инстанций. Пока они их считают, правительство постарается, чтобы не обрушить компанию. Можно сказать одно — официальные власти России, правительство не заинтересованы в банкротстве такой компании, как ЮКОС. Как будет проходить процесс в судебных инстанциях — это отдельная песня… Сейчас любое слово может быть так или иначе истолковано и теми, кто является конкурентами компании, и теми, кто хочет ее поддержать, и самой компанией.

The Guardian:

В четверг г­н Путин заявил, что огромная задолженность по налогам, висящая на ЮКОСе, не была заявлена с целью банкротства компании. Сказал ли кремлевский босс то, что думал, или нет — его комментарии сложившейся ситуации произвели желаемый эффект и подтвердили, что г­н Путин является единственным реальным крупным игроком на складывающемся в России «свободном» рынке.

В обращении к Федеральному Собранию он с восхищением поведал, что во время первого президентского срока средний уровень зарплаты по стране вырос на 50%. Он также торжественно заявил, что «никто и ничто не сможет помешать России идти по пути укрепления демократии, демократических прав и свобод». Когда он выступает с трибуны, то вызывает восхищение иностранных инвесторов: сильный прагматичный президент, который делает упор на экономическое развитие и проведение реформ, но при этом отмечает трудное положение обычного человека, его право на лучшую и более свободную жизнь. Однако его дела в первые три месяца второго срока пребывания у власти ясно показывают, что перед нами полная противоположность того, кого можно было бы назвать либеральным реформатором.

Алексей Кудрин, министр финансов РФ:

Насколько я знаю, ЮКОС предложил МНС сотрудничество по погашению выдвинутых претензий.

Но государство ждать не уплаченных в 2000 году денег уже не может и не сомневается, что ЮКОС наберет необходимую сумму лишь в том случае, если продаст часть своего имущества. У менеджмента такой выбор есть.

Юлия Латынина, обозреватель:

Cитуация с ЮКОСом действительно катастрофическая: компания стоит на грани банкротства. Причем это банкротство убыточно для всех. Оно по самым приблизительным подсчетам обходится государству в десятки миллионов тонн недобытой нефти, 18 млрд долларов недополученной выручки, 8 млрд долларов неуплаченных налогов и так далее. И это банкротство, надо это понимать, спровоцировано властью. Дело даже не в законности или незаконности требований налоговой инспекции. Власть насчитала ЮКОСу 3 млрд долларов. ЮКОС имеет эти деньги, он мог бы их выплатить, мог бы продать актив на эту сумму, но государство арестовало активы именно для того, чтобы ЮКОС не смог выплатить эту сумму.

То есть для банкротства ЮКОСа нет никаких причин, кроме тех, которые искусственно созданы властью. Банкротство в данном случае есть способ передела собственности, то есть отъема собственности у М. Ходорковского.

Рынок правильно оценил причины спора между ЮКОСом и государством. Своей реакцией, поднявшись на 30%, он показал, что не считает причиной спора налоги — он считает причиной спора волю одного человека. Но рынок абсолютно неадекватно при этом оценил логику власти. Потому что рынок считает, что власть думает о выгоде. Но власть никогда не думает о выгоде — власть думает о победе, власть не занимается бизнесом — она громит врага. И, собственно, это то, почему я думаю, что власть и ЮКОС не договорятся.

The Financial Times:

Результаты судебного процесса покажут, насколько безопасно заниматься бизнесом в России, насколько эволюционировал российский нефтедобывающий сектор и какова природа режима господина Путина, которого многие считают готовым к тому, чтобы пойти против интересов инвесторов во имя усиления государственного контроля над ключевыми ресурсами страны. «Многие боятся, что дело обернется плохо», — говорит Стивен О’Салливан из московской фондовой компании United Financial Group. — Наши клиенты нервничают и ведут себя очень осторожно».

Разваливаясь изнутри, ЮКОС продолжает получать и все более сильные удары снаружи. Конкуренты — Газпром, Роснефть и Сургутнефтегаз — уже оценивают его активы и будущие месторождения нефти и газа, которые тот планировал приобрести.

Только самому господину Путину доподлинно известны мотивы, по которым он отправился в крестовый поход на Ходорковского, который не остановить без его персонального разрешения.

По вопросу о выборе президента Чечни…

Сергей Хайкин, директор Института социального маркетинга:

Люди в Чечне на вопрос «Кто победит?» отвечают: «Кого Путин захочет, тот и победит». Тогда, исходя из сегодняшних условий, — это Алханов, не надо никакой социологии. Но для того чтобы развивалось гражданское общество, для того чтобы республика развивалась, чтобы мы не оказались в таком же положении, как сегодня, через год, обязательно нужно, чтобы шел политический процесс, чтобы выдвигались программы, чтобы развивалась политическая мысль. Нет более политизированного народа в стране. Люди жаждут выбора, и надо им этот выбор дать.

Алексей Макаркин, заместитель генерального директора Центра политических технологий:

В Кремле определяют единственного реального кандидата, а все остальные или не имеют никаких шансов, или просто являются откровенными союзниками этого же кандидата и в значительной степени агитируют за него же самого.

Очевидно, у президента России имеются и определенные человеческие обязательства перед семьей Ахмада­Хаджи Кадырова. И, видимо, он прекрасно понимает, что в случае, если будет избран любой другой кандидат, от этой семьи вряд ли что в ближайшей перспективе останется, несмотря ни на какие возможные официальные гарантии и клятвы. Поэтому понимают, что должен быть выдвинут кандидат, которого в этой семье поддерживают.

По вопросу о вторжении в Ингушетию…

Владимир Путин:

Нужно искать и уничтожать, а кого можно взять, значит, нужно взять живым и предать суду.

Сергей Коряков, начальник УФСБ по Ингушетии:

У нас была определенная информация. Конечно, мы не владели полным сценарием происшедшего и не знали досконально планов боевиков, но имели оперативные данные об активизации участников бандформирований, предполагали какие­то акции. Среди возможных вариантов развития ситуации мы рассматривали и вариант прямого нападения, что и произошло.

Мурат Зязиков, президент Ингушетии:

У меня как у руководителя республики такой информации не было. Кто должен давать такую информацию, вы знаете. Или предательство, или беспечность, или безалаберность, или безответственность. Это касается людских судеб. Я думаю, что присутствовало и то, и другое в равной степени.

Татьяна Становая, ведущий эксперт Центра политических технологий:

Явная беспомощность силовиков потребовала личного вмешательства президента России, который совершил блиц­визит в Ингушетию. Владимир Путин фактически опроверг «победные» заявления российских военных и заявил, что принято решение о размещении на Северном Кавказе полка внутренних войск и укреплении подразделений Минобороны. Президент также заявил, что увиденное им в ходе поездки в Ингушетию расходилось с тем, о чем его информировали в Москве.

Для Кремля нападение на Ингушетию стало очень серьезным ударом, приобретающим особую силу после убийства Ахмада Кадырова. Однако если убийство президента Чечни в основном вызывало проблемы поиска преемника, то в случае нападения на силовые объекты Ингушетии удар пришелся в первую очередь по федеральным силовым ведомствам и в целом по политике Кремля в отношении Северного Кавказа. Акция нанесла репутационный удар сразу по всей силовой корпорации.

Liberation:

«В первые месяцы 2004 года создалось впечатление, что число убийств и исчезновений в Ингушетии выросло. Это касается как чеченцев, так и ингушей», — подчеркивает правозащитная организация «Международная Амнистия» в тревожащем отчете. Также разоблачаются продолжающиеся нарушения прав человека в Чечне, в частности сообщается, что оказывается давление на лиц, подавших жалобу в Европейский суд по правам человека. В Ингушетии «десятки лиц считаются пропавшими без вести с начала года, а правовые организации собрали документы по ряду грубых расправ и нападений на гражданских лиц».

Юлия Латынина:

Когда президент Путин сказал: преследовать и уничтожить, он тем самым дал карт­бланш на отстрел любого человека, который попадется на пути ингушских милиционеров… А что такое ингушский милиционер? Российский тоже, мягко говоря, не очень хороший — это человек, который берет взятки, занимается рэкетом, заводит уголовные дела. Но ингушские милиционеры в силу близости войны и специфики национального менталитета… Мы имеем достаточно много свидетельств, что просто речь идет об убийствах, похищениях людей. И когда этим ингушским милиционерам сказали: а теперь вы можете еще и уничтожать кого угодно, то мало того, что это была неправильная реакция президента на произошедшее, это, возможно, еще была та реакция, которую террористы про себя просчитывали.

Газета «Прессе» (Вена):

Против террора нет универсального лекарства. В Израиле это знают уже многие десятилетия. К такому же отрезвляющему выводу все чаще приходят и в США. В одной только России в борьбе против подпольных движений признают лишь одно лекарство: как можно более беспощадное подавление без какой­либо перспективы политического урегулирования конфликта. Тот факт, что этот путь не может привести к успеху, хозяин Кремля Путин пока признавать не желает. Эту задачу ему облегчает контроль над средствами массовой информации и невмешательство правительств западных стран.

По вопросу о партийном моноцентризме…

Максим Соколов, обозреватель:

Как разъяснил член политсовета СПС Г.А. Томчин, партия намерена обратиться к сторонникам за помощью в выборе председателя, ибо силами самой партии найти такового не удается. Первоначальные опыты по призванию варягов (в лице М.М. Касьянова) кончились неудачно. Тем не менее опыты имеет смысл продолжить, поскольку кадровые проблемы СПС может успешно решить знаток варяжского языка и по совместительству президент РФ. Как сообщает ВЦИОМ, лидером объединенных демократов В.В. Путина видят 22% россиян, тогда как прочие знатные демократы, как состоящие, так и не состоящие в СПС, находятся глубоко в хвосте, набирая от 1 до 7%. Впрочем, те же самые результаты дал бы опрос насчет каких угодно сил.

Для корректности ВЦИОМ мог бы поспрашивать россиян, кого они видят лидером объединенных национал­социалистов, объединенных радикал­прогрессистов, а равно и объединенных коммунистов — результат был бы примерно таким же. Не исключено, что смертная распря между Г.А. Зюгановым и Г.И. Семигиным кончится тем, что съезд КПРФ возьмет да и изберет председателем компартии лидера объединенных демократов В.В. Путина, которому ЦИК, внеся надлежащие поправки в законодательство о партиях и выборах, присвоит конституционную должность архистратига всех и всяческих сил.

Татьяна Становая:

Съезд подтвердил, что СПС находится в демобилизационном состоянии, партия раздираема двумя перспективами: это сотрудничество с Кремлем или сохранение своей чисто либеральной самости (а значит, риск дальнейшей маргинализации). Во многом такая ситуация является следствием не только длительного процесса разрушения партии, который берет свое начало еще в 2000 году, но и невозможности автономного существования в условиях моноцентрического режима.

Алексей Зудин, политолог:

Политическое руководство все больше осуществляется в режиме «ручного управления», то есть непосредственного участия президента и его администрации… Здесь уместно поставить вопрос о естественных пределах моноцентризма, которые предстоит выявить сложившемуся политическому режиму. С одной стороны, налицо комплекс факторов, подталкивающий к дальнейшей экспансии моноцентризма. С другой стороны, все более рельефно обозначается то, что можно назвать естественными пределами моноцентрического режима. Можно указать на несколько опасностей. Во­первых, резкое ослабление автономных политических сил приводит к тому, что Кремлю придется отвечать практически за все, а значит, политическая цена ошибок резко возрастает. Во­вторых, политическая и административная централизация создает благоприятные условия для дезорганизации в верхних этажах системы власти. В­третьих, растущая «жесткость» может привести к свертыванию диалога с наиболее значимыми социальными силами (прежде всего с бизнесом), ослаблению способности к кооптации оппозиционных сил и «свежих» фигур… Полагаю, что моноцентрический режим должен встать на путь превращения в систему, устойчивую к смене власти [в 2008 году]. Но это невозможно без ослабления «персоналистского» начала и прекращения постоянной концентрации полномочий и ресурсов в единственном центре. Иными словами, политический режим, сложившийся вокруг президента, должен пойти на самоограничение.

Использована информация сайтов: www.dw­world.de; www.echo.msk.ru; www.inosmi.ru; www.izvestia.ru; www.kremlin.ru; www.politcom.ru; www.rian.ru; www.strana.ru; www.vremya.ru.